откладываю венчик и смотрю ему в глаза. — Я не знаю, что произошло. Не знаю, почему ваша мама... почему всё так случилось. Но я обещаю, что мы разберёмся. Хорошо?
Он неуверенно соглашается.
Амина дёргает брата за рукав и что-то шепчет ему на ухо.
— Она спрашивает, можно ли мишке тоже блинчик, — переводит Артур.
— Конечно. Мишке обязательно достанется блинчик.
Амина улыбается. Слабо, едва заметно, но улыбается.
И в этот момент лёд внутри меня, который я так тщательно оберегала сарказмом и цинизмом, даёт трещину.
Наливаю тесто на разогретую сковородку. Первый блин, как водится, отправляется в утиль. Второй получается лучше. Третий — почти идеальный.
— Вау, — Артур вытягивает шею. — Ты умеешь переворачивать в воздухе?
— Хочешь посмотреть?
Подбрасываю следующий блин. Он совершает изящный пируэт и приземляется точно на сковороду.
Амина ахает. Артур смотрит на меня с откровенным восхищением.
— Круто!
— Мама научила, — вырывается у меня, и от этих слов першит в горле. — Когда я была чуть старше вас.
— А где твоя мама сейчас? — спрашивает Артур.
— Её больше нет.
Амина молча сжимает мишку в маленьких руках, прижимая его к себе так крепко, будто это единственное, что защищает её от всего мира.
За моей спиной раздаются шаги, заставляя меня резко обернуться.
Мурад стоит в дверях кухни. Он переоделся в тёмные джинсы и серый свитер, волосы влажные после душа. Выглядит почти нормально, если не считать растерянного выражения лица.
Никогда не видела его таким.
— Блинчики, — говорит он. — Пахнет...
— Хорошо?
— Как дома. В детстве, — в его взгляде мелькает что-то тёплое.
— Садись, — показываю на свободный стул. — Почти готово.
Он послушно садится рядом с детьми. Артур бросает на него настороженный взгляд. Амина прячется за мишкой.
Напряжение в воздухе можно потрогать.
— Значит, — Мурад откашливается. — Вы... вам нравятся блинчики?
Артур пожимает плечами.
— Мама делала.
— А... ваша любимая начинка?
— Варенье, — отвечает Артур. — Абрикосовое, но его тут, наверное, нет.
Мурад бросает на меня беспомощный взгляд. Великий ресторатор, покоритель бизнес-вершин, не знает, как разговаривать с шестилетками.
— Зато есть клубничный джем, — прихожу на помощь. — И шоколадная паста, и мёд.
— Мёд! — оживляется Амина.
— Мёд так мёд, — улыбаюсь.
Тянусь к верхней полке за глиняным горшочком. Настоящий, горный мёд, наверняка подарок от партнёров.
Свитер задирается, открывая полоску кожи на пояснице. Холодный воздух кондиционера касается спины, и я понимаю, что Мурад сидит как раз под тем углом, откуда всё это отлично просматривается.
Хватаю банку мёда и поспешно натягиваю свитер, стараясь скрыть смущение. Оборачиваюсь и замечаю, как он нарочито отводит взгляд в сторону, будто стараясь что-то скрыть. Щёки пылают от волнения, и я чувствую, как кровь приливает к лицу, выдавая мои эмоции.
Раскладываю блинчики по тарелкам. Дети набрасываются на еду так, будто не ели неделю.
Мурад встаёт, направляясь к холодильнику за водой. Я как раз поворачиваюсь от плиты с очередной порцией блинов.
И мы почти сталкиваемся.
Моя рука рефлекторно выбрасывается вперёд для равновесия и упирается в его грудь. Твёрдую, тёплую, прикрытую тонким свитером.
Секундная пауза. Оба замираем.
Поднимаю голову и встречаю его взгляд, который будто пронзает меня насквозь. Между нами витает сладкий аромат свежих блинчиков, и двое детей, притихших от страха, прижимаются друг к другу.
Моя рука случайно касается его груди, и я чувствую, как под ладонью бешено колотится его сердце. Осознавая это, я мгновенно отдёргиваю руку, словно прикоснулась к раскалённому железу.
— Извини.
— Ничего, — его голос срывается на хрип.
Мурад проходит мимо к холодильнику. Я стою, уставившись на сковородку, и пытаюсь унять дрожь в пальцах.
Что сейчас было?
Артур и Амина доедают свои порции, и на их лицах проступает умиротворение.
— Они похожи на тебя, — говорю тихо, чтобы дети не слышали.
— Я знаю, — он сглатывает. — Особенно Артур. Эта складка между бровями... у меня такая же была в детстве.
— Что ты собираешься делать?
Его взгляд цепляется за мой, в нём читается беспомощность и едва заметная мольба. Мурад Хаджиев смотрит на меня так, словно я его единственная надежда.
Если бы мне неделю назад сказали, что такое возможно, я бы рассмеялась.
— Понятия не имею, — признаётся он. — Марьям, я не знаю, что делать. Я с племянниками общаюсь раз в год на семейных праздниках. А тут...
— Твои дети.
— Мы этого не знаем наверняка, — он хватается за соломинку. — Может, ошибка. Розыгрыш. Какое-то мошенничество.
— Посмотри на него, — чуть наклоняю голову в сторону Артура. — Это не розыгрыш.
Мурад смотрит. Артур поднимает голову, встречается с ним взглядом, и между ними проскакивает незримая искра.
Или мне просто хочется её видеть.
— Нужно сделать тест ДНК, — говорит Мурад. — И найти Залину. И понять, кто этот «он», от которого она бежит.
— Согласна. Но сначала...
— Что?
— Сначала тебе нужно накормить их завтраком и дать им понять, что они в безопасности. Всё остальное подождёт.
Хаджиев открывает рот, чтобы возразить. Закрывает и снова открывает.
— Я не умею... — начинает он.
— Никто не умеет, пока не попробует.
— Ты умеешь.
— Я три года училась справляться с тобой. После этого шестилетки — лёгкая прогулка.
Моргает, и на его лице мелькает едва заметная тень улыбки, будто он пытается сдержать эмоции, но предательский уголок губ всё-таки выдаёт его настроение.
Он что, улыбнулся?
Нет, показалось.
— Марьям, — в его голосе появляются тёплые, непривычные нотки. — Спасибо, что приехала.
Отворачиваюсь к плите, чтобы он не видел, как предательский жар заливает мои щёки.
— Это моя работа.
— Нет, не твоя. Твоя работа — моё расписание и поставщики. А не... это.
— Тогда рассчитаешься со мной премией. За три года непрерывного стресса.
Он тихо фыркает, и в этом звуке слышится едва сдерживаемый смех.
— Я хочу ещё блинчик, — раздаётся голос Амины.
Оборачиваюсь. Она смотрит на меня снизу вверх, и в её глазах больше нет того ужаса, который был вначале.
— Сколько угодно, милая.
Наливаю ещё теста на сковородку.
И думаю о том, что моё воскресенье пошло совершенно не по плану.
Совершенно.
Глава 3
МУРАД
Блинчики съедены. Тарелки пусты. Амина даже вылизала остатки мёда, пока думала, что никто не видит.
Теперь мы сидим в гостиной и смотрим друг на друга. Точнее, я смотрю на двух детей, которые якобы мои, а они смотрят на меня с выражением брошенных щенков.
Марьям возится на кухне, гремя посудой. Этот домашний шум странным образом заземляет.
— Так, — выпрямляюсь, стараясь придать голосу твёрдости. — Нужно ехать в полицию.
Артур напрягается.
— Нас заберут?
— Нет. То есть... — чёрт, как разговаривать с детьми? — Мы просто разберёмся с документами. Найдём вашу маму.
— Мама сказала не искать, —
