сейчас? – спросила Андреа. – Только больше не ерничай, пожалуйста.
– Да потому что мне стыдно перед тобой, ясно? А еще сильнее стыдно перед Алексом. Ты жила своей жизнью в Нью-Йорке, а его существование крутилось вокруг осколков воспоминаний и надежды, что хотя бы на одно письмо будет ответ.
– Тогда почему это ты рассказываешь мне, а не ему?
Эмма немного помялась.
– От тебя убежать, если что, легче…
Андреа подняла на нее свирепый взгляд, под которым Эмма сразу стушевалась.
– Я уже не тот обиженный ребенок, которым была десять лет назад. Но я ответственна за прошлые поступки, – продолжила Эмма спустя минуту. – Послезавтра я выхожу замуж, начинаю строить свою собственную семью. И я не хочу нести в новую жизнь старые ошибки. Робин сказал, меньшее, что я могу сделать, рассказать правду.
Эмма задрожала, и Андреа попыталась увидеть ситуацию ее глазами. Будь она на месте сестры, насколько тяжело было бы ей признать свою злость, ревность и зависть? А насколько трудно было бы присвоить откровенно некрасивые поступки?
Однако кое-что не давало Андреа покоя. Не позволяло злости и тревоге, поселившимся в груди, утихнуть хотя бы на несколько мгновений.
– Хорошо, – проговорила Андреа. – Ты натворила дел и тебе так стыдно, что ты вывалила все на меня, стоило мне переступить порог. Предположим, мы можем взяться за руки, забыть прошлое и жить дружно. Но есть еще один момент. Наша поездка. Как она связана с твоим рассказом?
Эмма пожала плечами, не глядя Андреа в глаза.
Заговорила небрежно:
– Не знаю. Ты одинока, и он тоже одинок. Попытаться стоило. Если бы сработало, считай, я бы сразу возместила причиненный ущерб. Ну, сработало же? Я ужасно обрадовалась, когда ты прислала фото.
– Я, я, я… – вздохнула Андреа. – Ты, кроме себя, хоть о чем-нибудь думаешь?
– Что, прости? – Эмма вскинулась и испуганно посмотрела на нее. – Я думаю о других! – возмутилась она. – Ты не слышала, что я сейчас сказала?
– Слышала, – заверила ее Андреа. – Давай проверим, все ли я правильно поняла? Ты много лет врала и манипулировала нами обоими, и, когда в тебе проснулась совесть, снова прибегла ко лжи и манипуляциям, чтобы якобы возместить ущерб?
– Не совсем, но…
– Эмма. Если бы ты хоть на минуту задумалась о своих действиях и их последствиях, ты бы поняла – Алекс до сих пор считает, что я вернула его подарок и за пять лет не удосужилась ответить ни на одно его письмо!
– Ой… – пробормотала Эмма, округлив глаза.
– Еще как «ой». Я очень рада, что ты войдешь в свою новую жизнь с чистой совестью. Только я не хочу быть частью этой жизни. – Андреа поднялась, ее стул с грохотом отъехал в сторону, едва не перевернувшись.
Получилось излишне драматично, и Андреа недовольно поморщилась. Она не знала, что делать дальше. Первым порывом было выложить все Алексу. Но стоило ли тревожить его сейчас? Он, должно быть, измучен дорогой, как, впрочем, и Андреа. Но и находиться здесь она не хотела. Она не вытерпела бы Эмму даже несколько лишних минут. Андреа подхватила рюкзак с пола, закинула на плечо.
– Погоди! – Эмма бросилась за ней. – Ну куда ты сейчас пойдешь?
Андреа задержалась у двери и резко развернулась, выставив перед собой ладонь. Эмма замерла, примирительно подняла руки.
– Останься, – попросила Эмма. – Давай все обсудим.
Андреа медленно покачала головой. Хватит с нее на сегодня разговоров.
Она боялась, что Эмма пойдет за ней следом. Вслушивалась в шаги за дверью, пока ждала такси на крыльце. Когда машина подъехала, и Андреа уже собиралась сесть в салон, дверь дома распахнулась.
– Андреа, подожди!
Она обернулась и приподняла брови.
– Робин? Я не хочу показаться грубой, но тебе лучше не лезть в наши с Эммой дела…
– Да, конечно, – кивнул Робин, приближаясь к ней. – Я не буду вмешиваться. Просто хотел отдать тебе кое-что. – Он протянул ей конверт.
Чернила на нем уже почти выцвели, было сложно разобрать отправителя.
– Ч-что это? – пробормотала Андреа, прижимая конверт к груди.
– Запоздалая почта, – вздохнул Робин.
Андреа сказала водителю название отеля. Когда дом Эммы и Робина скрылся за поворотом, она смогла расслабиться. Провела пальцами по краям письма, взвесила его на ладони. Конверт оказался тяжелее, чем можно было ожидать. Дрожащими руками Андреа вскрыла его и едва успела поймать выпавший наружу кулон в виде буквы А.
Глаза Андреа округлились. Кулон выскользнул из руки и упал на колени. Андреа достала и развернула письмо.
Дорогая Андреа!
Это мое последнее письмо тебе, пора мне уже смириться с тем, что ты никогда не ответишь. Я пишу, чтобы сообщить, что сегодня умер мой отец. Как ты знаешь, он долго боролся с болезнью, и было время, когда нам казалось, что борьба его что-то значит. Папина смерть доказала, что нет смысла сражаться с неизбежным и жить иллюзиями. Больше я тебя не потревожу.
Напоследок хочу сказать тебе спасибо от своего лица и от лица отца, который больше этого сделать не сможет. Тогда, пять лет назад, очень поддержала нас обоих, помогала всем, чем могла.
Я никогда не принимал то, что ты делала, как должное, но, кажется, никогда не говорил, сколь много это значило и для меня, и для него. Когда-то я думал, что в моей жизни не будет никого, кроме семьи. Меня не тяготила такая мысль, я никогда не был одинок, пока у меня были отец и тетя. Но когда встретил тебя, все изменилось.
Я и не думал, что кто-то сможет принять и полюбить меня таким, какой я есть. Со всеми «обстоятельствами».
Жаль, что все закончилось таким образом. Но я не имею к тебе никаких претензий. Надеюсь, ты сможешь простить меня за все.
Я от всей души желаю тебе счастья. Надеюсь, твоя жизнь складывается так, как ты хотела.
Искренне твой, Алекс.
Андреа сморгнула подступившие слезы. Что-то внутри надломилось, когда взгляд зацепился за дату в конце письма. Шестнадцатое июля. Ровно пять лет назад. Видимо, Эмма догадывалась о содержании письма, когда получила его от Алекса, и решила его сохранить.
Теперь все встало на свои места: спешка, звонок от тети, «дела» в Ливенворте. Алекс торопился, чтобы вернуться в город именно сегодня.
– Извините, – обратилась Андреа к водителю такси. – Планы поменялись. Вы не могли бы отвезти меня на кладбище? И еще нужно будет заехать по пути в цветочный магазин.
– Хорошо, мисс. Едете к родственнику?
– Вроде того, – ответила Андреа, возвращаясь к письму.
Местами чернила были размыты. Мысль о том, в каком состоянии был Алекс, когда садился писать, разбивала Андреа сердце. Хотела бы она получить это
