мне поможете. Больше мне не к кому обратиться. А до суда еще так много времени.
Щеки и шея паренька залились ярким юношеским румянцем. Черные жидкие усики над губой дрогнули.
– Разберемся, - как можно суровее ответил он и застегнул молнию на папке.
Спустя час заявились Рома и Таня. Что, в кустах отсиживались? – хотелось съязвить мне, но я ушла на кухню. Пара легких закусок, шарлотка, вкусный чай – Гусевы должны остаться довольны. Может быть, им и кусок в горло не полезет, когда узнают, на какой спектакль попали.
– Ой, Рома! Да перестань ты так реагировать. Она же специально это делает. Я вообще не понимаю, чего ты ведешься… Ну, поспим в гостиной, - раздалось из коридора.
– Я за тебя переживаю…
Чмок-чмок-чмок, шепот, хихиканье. Я поморщилась – как школота в раздевалке.
– Не надо за меня переживать, Ромчик. Ты всё время забываешь, что я здоровая женщина. Здо-ро-вая! А не инвалид… Лучше сбегай за мороженым.
Вплыла, как каравелла в кухню Танька. Поводила носом, будто жалом, задела меня бедром и, видя, что я никак не отреагировала взяла в руки баночку с витаминами для беременных. Вытряхнув крупную пилюлю, запила водой, которую носила всегда с собой. Я втайне смеялась: неужели Танька боится, что я плюну ей в воду? Или подмешаю отраву. Как бы я ее не ненавидела, но ребенку уж точно вредить не стану.
– Подай мне форму силиконовую, - показала я пальчиком на ящик. – Вон там, внизу…
А что? Мне можно. Я же тут навроде старшей жены?
Таня вздернула бровь, усмехнулась и повернулась ко мне спиной. Я пожала плечами: ну нет, так нет. И без помощников обойдемся.
– Я, кстати, уже нашла новое помещение под магазин,- сообщила она мне, поглаживая живот.
– Да? А что случилось со старым? – искренне поинтересовалась я.
Танька поджала губы и сделала еще один глоток воды.
– Это ты должна знать, что случилось и почему со мной разорвали договор аренды.
– Я? Нет, я не знаю…
Я оторвала кусок бумажного полотенца и тщательно протерла руки, с наигранным удивлением вглядываясь в Танюшкино лицо.
– У тебя же там какие-то просрочки были,- проявила я осведомленность.
– Были, - согласилась Таня. – Но они были не критичны. Но ты не переживай, я нашла дешевле и лучше. Там проходимость больше. Аренда выше, да… Но мне-то что? Рома всё оплатил.
– Вот и славно, - широко улыбнулась я и вернулась к своему пирогу.
Пока я разливала тесто и выкладывала полукругом яблоки, Танька взяла телефон и, пощелкав ногтями по экрану, нажала вызов.
– Да, мам! – по громкой связи отозвалась Лера.
– Ну как вы там, девочки?
– Всё нормально. Только тренерша жесть… С ног падаем.
– Понятно… Но это даже полезно, а то ваша Виктория Викторовна вас совсем распустила. А дай-ка мне Катюшу,- промурлыкала Таня.
– Катю? – удивилась Лера. – Сейчас…
В голосе ее послышалось раздражение. Мама не посочувствовала, а сказала, что так и надо, да еще и Катьку сразу позвала. Надоели уже лизаться, как две подружки!
Когда случился скандал, и Катькины вещи оказались там, где и должны были оказаться с самого начала, Лера обрадовалась. Наконец-то! А то ее за любой фантик или забытую на стуле футболку чехвостят, а Катька развела свинарник, и ей всё сошло с рук.
Но потом они помирились. Всё потому, что маме так нужен этот Рома. Еще и ребенка заделали! А ее кто-нибудь вообще спросил? Кому-нибудь вообще интересно, что она не хочет жить с этим Ромой, что ей не нравится делить комнату с Катей, что мама могла бы хотя бы раз поинтересоваться, почему у нее на коленке эластичный бинт и где она получила травму?
Нет, все только с Катенькой носятся! А она всегда получает то, что хочет! Даже наушники, сколько Лера клянчила, мама говорила, дорого. А как Катенька попросила, так сразу деньги нашлись. И про тетю Юлю постоянно гадости они говорят.
Скорее бы закончить школу и сразу уехать. Маме не говорила, потому что она не разрешит. А вот папа поддерживает. Главное, чтобы мама не узнала, что они общаются часто. Отца она ненавидит. Он для нее мямля и тюфяк. А для Леры самый добрый и умный. И зарабатывает сейчас хорошо, уже купил для нее квартиру на будущее. Осталось чуть-чуть потерпеть.
– Алло!
От звука родного голоса у меня дрогнули руки, и одна из долек упала мимо.
– Катюшка! Как дела? Лера говорит, устаете. Ты старайся отдыхать при первой же возможности. Мы с папой по тебе скучаем. Вот ты уехала, а мне грустно. Не хватает твоей живой энергетики. Лерка-то у меня, как снулая рыбеха… Ха-ха-ха!
– Спасибо, теть Тань… Я тоже скучаю. Как вы себя чувствуете? Как папа?
Я начала выставлять температуру для духовки. Сбилась один раз, другой. Попыталась вспомнить, сколько же надо градусов – 180 или сразу 200? Звенел на всю кухню голосок моей младшей дочери. А я всё ждала, что она спросит обо мне. Понимала, что не спросит, но… ждала.
– Ой, спасибо, дорогая! Всё хорошо. Папа занят, как всегда. Просил передать привет.
– А больше… никто не просил?
Я поставила пирог в духовку. Мне показалось или я услышала в голосе Кати ожидание?
– Нет, Катюша. Больше никто!
Таня проговорила эти слова безжалостно, будто забила гвоздь в крышку гроба.
– Ясно. Ладно. Мне тут бежать надо! Пока, теть Тань.
– Береги себя.
Экран почернел, и точно также обуглилась и почернело мое сердце. Пожалуй, самое страшное, что может быть для матери – это признать, что она не смогла дать своему ребенку то, что он ждал от нее.
Ты давала! – крикнул в голове голос. – Ты давала много и с избытком. Много любви. Заботу. Поддержку.
Но было уже поздно. Голос заглушили боль и непонимание, как я вообще оказалась в этой точке.
Из оцепенения меня вывел телефон: Алёна написала, что через десять минут они будут, и интересовалась, не нужно ли что-нибудь докупить.
Глава 39
Глава 39
Роман
– Слушай… я так и не понял… Ты что, реально устроил гарем? А нафига? Чего тебе не хватало?
Гусев почмокал пухлыми губами, втягивая в себя очередную дозу ароматного дыма из вейпа. Выдохнул в сторону, но до меня всё равно долетели назойливые древесные нотки.
Мы стояли на
