общем балконе, куда Гусев вытянул меня «обсудить». Кругленький, как колобок, с тощей бородкой и в очках, Гусев являлся прямо таки карикатурной зарисовкой на айтишника. Не хватало только крошек в бороде, но их и не могло быть. Во-первых, бороденка слишком уж жиденькая, во-вторых, Гусева тщательно следит за своим мужем. Во всех смыслах. Она категорически уверена, что все свободные, и даже несвободные дамы, только и мечтают заполучить себе этого Аполлона.
В-третьих, Гусев был не айтишником, а заместителем директора в дилерском центре. В том самом, где я и работаю по сей день. И честно говоря, меньше всего я бы хотел, чтобы он узнал о моих «скелетах».
Гусевы подсели к нам на пляже в Греции. Разговорились на почве электрики в последней модели ВМW, и вот уже несколько лет дружим. В Каламаки мы оказались почти случайно. Сначала я решил сделать Юльке сюрприз и купил путевку в Хорватию. Планировал сообщить об этом только в аэропорту, перед регистрацией на рейс. Но зная, как жена не любит непредсказуемости, рассказал об острове Брач с его сосновыми лесами и чистейшем море заранее.
Да, это было то время, когда мы еще устраивали друг другу сюрпризы…
Неожиданно внутри что-то натянулось. Задрожало, как струна, готовая лопнуть. Да нет, не струна. Паутинка. Невидимая нить, что заметна только на солнце. Заденешь эту хрупкость, и она со звоном разлетится в разные стороны. Снова улетел в тот день.
Думал, Юлька завизжит от восторга, кинется на шею, но у нее стало такое лицо, будто я сообщил, что кто-то умер. Уперлась намертво, что в Хорватию она ни ногой.
– Но почему? – недоумевал я. – Ты же любишь, чтобы и сосны, и море…Почти как в Паланге…
Так ничего вразумительного и не добился. Один ответ – нет. С трудом согласилась на Грецию. Разозлился я тогда здорово: что за капризы? Другие дальше залива или Анапы не бывают, а тут еще носом крутит – туда поеду, а сюда нет. Забыла, как на даче у родителей отпуск проводили? Маленький домик, нудно зудящие комары, бесконечный дождь, который обязательно выпадал на эту несчастную неделю. Из всех развлечений шашлык под навесом, да, если всё-таки повезет и вылезет солнце, походы на речку. Камыши, утки, слепни, визжащие дети и обязательно чья-то собака, нахально прыгающая за палкой прямо рядом с твоим лицом.
А тут - не поеду в Хорватию!
Я покосился на Гусева, который всё еще ждал моих комментариев по поводу гарема. Вот взять бы и выложить ему, как оно бывает, когда ты готовишь сюрприз, а некоторые нос воротят.
– Представляю, что бы мне Алёнка устроила, - передернул плечиками Гусев и убрал вейп в карман.
Сложив толстенькие пальчики на животе, пошевелил белесыми бровками, представляя для себя варианты. Перспективы явно не понравилось, потому что Гусев крутнул головой и на всякий случай потер краем рукава обручальное кольцо. Словно защитный оберег проверил.
– Тебе это не грозит, не беспокойся, - неожиданно нахамил я.
Подбешивает меня этот Карлсон. Стоит весь такой важный, корчит из себя верного семьянина. А сам бы тоже не отказался… Просто кому он нужен… Колобок на ножках.
Накручивал я себя специально, лишь бы не замечать что-то такое в его глазах, что выворачивает душу. Делает все мои оправдания бессмысленными. Когда увидел Гусевых на пороге, захотелось убежать. И в то же время, злость на Юльку захлестнула. Вот зачем она это всё устраивает, а? Знает же, что Гусев трепло похуже Алёны.
Никак не может принять, что мы больше нет? Что есть я и Таня. И есть отдельно Юля. Уехала бы давно и жила спокойно. Деньги кое-какие теперь есть. Добавит к ним вырученное за кровать. Злость разгорелась с новой силой, будто уголек раздул ветер.
Вернулись в квартиру, и я сразу ушел в спальню. Гусев примкнул к лагерю противника. Да, это и было понятно. Тюфяк. Боится против Алёнки идти, а мог бы мужскую солидарность проявить. Но нет. Сбежал к бабам под юбку. Три дочери у него и Алёнка – привык не отсвечивать. Даже кота не смог завести. Алёнка приволокла такую же наглую, как она сама кошку.
– Ты собираешься что-то предпринять?
На голову мне словно обрушилась ледяная глыба. Разбилась о макушку и осыпала мириадами колючих осколков. Повеяло замогильным холодом, хотя Таня ничего не сделала. Просто, сидя посредине полупустой спальни, задала вопрос.
Я повертел головой, у стены небрежной кучей были свалены подушки и одеяло. Подошел и рухнул сверху. Ну всё, теперь я точно выгляжу, как гребаный падишах. Только вот управу на жен не найти.
– Мне что, метнуться за кроватью? Не подскажешь, где их ночью продают? И вообще, ты же в гостиной собиралась лечь…
Лучше бы промолчал. Таня повернула голову и уставилась на меня таким взглядом, что сугроб на моих плечах вырос втрое.
– А что, по-твоему, я перед этой твоей должна была сказать?
– Мне кажется, тебе лучше сегодня уехать домой…
Из кухни послышался смех. Рокотал Гусев, звенела Гусева, и в этой мелодии растворялся смех Юли.
А может, она и не смеялась. Я сжал кулаки, представляя, что она рассказывает, чем веселит этих стервятников, которые по первому зову прилетели в разоренное гнездо. Когда еще можно увидеть примитивное шоу вживую? Не по сценарию, где актеры отыгрывают роль, а самое настоящее представление.
– Я никуда не поеду, - отчеканила Таня.
– Поедешь, - чуть жестче поднажал я. – Тебе нужно выспаться.
– Выпроводи гостей, - Таня демонстративно постучала по циферблату часов, - и я лягу в гостиной. На диване. Выбирай: или я уеду и буду жить с Леркой, или останусь здесь!
Я молча встал и пошел на кухню. Увидев меня, Алёнка замолкла на полуслове, презрительно фыркнула, проскрежетав по полу ножками стула, отодвинулась подальше. Как будто я чумной!
– Алён, Глеб… поздно уже…
Гусевы, как семейка попугаев-неразлучников дружно повернули головы в сторону Юли. Я на них не смотрел, разглядывал тарелки, на которых виднелись следы сахарной пудры. В желудке противно взвыло. Сегодня только лагман в узбекском кафе успел съесть и самсу. На редкость невкусно и жирно.
– До 23 часов мои гости могут свободно находиться здесь. Сейчас 22.25
Юля отпила чай и обратилась к Алёне:
– И что? Серьезно второй раз замуж вышла?
Алёна моргнула и, будто включив заново программу, продолжила рассказывать про какую-то знакомую, которая мужа-козла (тут она выразительно на меня посмотрела) из квартиры турнула и вскоре снова пошла
