десяти минут мы сидели в его машине, с упоением целовались и всё никак не могли оторваться друг от друга.
— Пообедаем вместе? — в перерывах между двумя жадными чмоками спросил он.
— В кафе. Не хочу светиться у тебя в тренерской под камерами, — проговорила с жаром и всем лицом уткнулась ему в шею, напитываясь дурманящим запахом его кожи.
— Тогда ужинаем у тебя.
— Без проблем. Обещаю фирменный стейк.
— И что-нибудь сладенькое. — Он потянулся ко мне обеими руками, подлез под лиф платья и жадно смял ноющую грудь. — Хочу распробовать тебя хотя бы немного. Обещаешь?
— Нагишом?
— Читаешь мысли, хитровка.
— Просто они у тебя плоские, — съехидничала и поплатилась собственным языком.
Макс сгрёб моё лицо в ладони, сплющил щёки и с ворчанием накинулся на губы.
Мы провозились ещё около пяти минут, после чего нехотя вернулись в свои кресла.
Я быстро поправила одежду, застегнула пуховик и помчала к подъезду. Макс побибикал мне в след, а когда оглянулась, чтобы полюбоваться им ещё секундочку, поднёс к губам ладонь, поцеловал её, крепко сжал кулак и бросил в меня.
Недолго думая схватила воздух и расплющила его ласку в области сердца. Максим ухмыльнулся и сложил губы бантиком ещё раз. Потом, наконец, уехал.
А я вприпрыжку поскакала по лестнице, игнорируя лифт. Внутри всё звенело от счастья. Хотелось плясать до упаду и хохотать во весь голос.
Так что я внимания не обратила, как на моём этаже из-за выступа с шахтой лифта показалась чёрная тень и двинулась мне наперерез. Мужчина в тёмной куртке с накинутым капюшоном подошёл сбоку и со всей силы двинул меня по голове.
В левом ухе запищало, зато правым я отчётливо расслышала:
— Ах, ты потаскуха! Ноги перед ним вздумала раздвигать?!
Хватило пары звуков, чтобы понять, что это произнёс Артём.
Мама моя родная!
Глава 23
Максим
Повторение — мать учения. Избитая истина. Алёна снова взялась за своё. Обед проигнорировала, телефон недоступен, на работе мне сказали, что она взяла пару дней за свой счёт, приболела, мол.
И как прикажете это понимать? С утра она благоухала как первый весенний цветок, улыбалась так, что у меня в душе всё искрило, а через час слегла в кровать с воспалением хитрости?
Я злюсь. Вот по-настоящему. Осточертела эта трагикомедия. Чувствую себя каким-то придурком, который без устали ломится в закрытую дверь. То она готова идти на сближение, то с упорством локомотива прёт назад, а потом снова не прочь пощипать котяру за усы.
Я в этой истории в роли подопытного кролика. Проходим тест на выносливость. На сколько ещё хватит простого мужицкого терпения, давайте-ка проверим?! Баста.
Вытесняю все мысли о Белоснежке из головы. Похабника под ручку с Влюблёнчиком отправляю на каторжные работы. Пускай пересмотрят свои вкусовые предпочтения. Чудаковатые девственницы явно не наш формат.
Так что почти до самого вечера мозг забит насущными делами. Я снова мотаюсь между двумя залами и в перерывах веду переговоры со спорткомитетом по поводу областных соревнований.
Отсиживаю два положенных часа в районной администрации, а после вызываюсь добровольцем в очередной новаторский проект Андрюхи. Нам с ним предстоит организовать рекогносцировку (проще говоря, перекинуть с места на место) двух памятников в черте города. Убрать монумент из трёх стальных килек от дворца культуры и заменить страхолюдину каменным изваянием из центрального парка.
Сильно не вдаюсь в детали перепланировки общегородского пространства. Моё дело маленькое: найти бригаду, подыскать подходящую машину и всё это организовать на безвозмездной основе, потому как бюджет города не предусматривает подобные траты.
Всё как всегда, в общем. Раздобудь незнамо что, незнамо откуда, но в кратчайшие сроки. Обожаю наш бюрократический аппарат. Всё так тесно повязано на отсутствии логики, что это не перестаёт меня умилять.
К вечеру хоть волком вой. Тоска накрывает лютая. Хочу увидеть свою училку. Сам не замечаю, как заезжаю в её двор, паркуюсь у нужного подъезда и отсчитываю этажи.
Точно помню, что окна её кухни выходят во двор. И на седьмом этаже горит свет, вот только люстра совсем не похожа на Алёнкину. Значит, её окно по другую сторону от узких бойниц в подъезде. И оно чёрное.
Её нет дома? Или она действительно свалилась с гриппом? Всякое ведь случается. Порхала майской пчёлкой, а тут вдруг, нате, температура под сорок. Могла же с ней приключиться гнойная ангина?
Пробую дозвониться ещё раз. Включается механический женский голос. Недоступна.
А что, если подняться? Спросить, не нужны ли ей лекарства. Я всё-таки не посторонний человек. Если потребуется, могу и у кровати подежурить с горячим брусничным морсом наготове.
Ежели опять наткнусь на тотальный игнор, так и быть, махну рукой. Неприступные крепости брать — это, конечно, занятие захватывающее, но не в том случае, когда тебе ясно дают понять, что осада будет длиться годами.
Решаю навестить Белоснежку. Поднимаюсь на этаж, стучу в дверь. Тишина. Ни единого звука изнутри не доносится. Вспоминаю, что где-то по соседству живёт подруга Инна, та самая, с которой мы на днях вместе пили чай.
Думается, она живёт в этом же подъезде, потому что в тот вечер забежала к Алёнке в тоненьком халате и шлёпанцах на босу ногу. Может, поискать её среди жильцов?
Только обходить квартиры нет никакой надобности. Этажом ниже сталкиваюсь на лестнице с той самой Инной.
— Здрасьте, — лопочет она, слегка задыхаясь. — Вы от Алёнки? Нашасталась, наконец? А то целый день её караулю.
Останавливаюсь, хотя до этого летел по ступенькам.
— Её весь день не было дома? — уточняю с беспокойством.
— Ну да, — Инна плотнее запахивает фланелевый халат. — На днях взяла у меня фен, обещала вернуть и с концами. А он мне завтра позарез нужен! Пойду, навтыкаю ей по первое число! — она всплёскивает руками и продолжает подниматься.
Я всё никак не соображу, что за пакость ворочается в груди. Не то червячок сомнений, не то мохнатый комок страха. Не по себе от этих шевелений. Предчувствие дурного стискивает желудок стальным кулачищем.
Инна дёргает дверь. Тарабанит кулаком, с негодованием оглядывается на меня.
— Так она дома или нет, не пойму?! — восклицает гневно.
— Я не застал. Телефон тоже недоступен, — пытаюсь предупредить попытку дозвониться, когда соседка вынимает свой смартфон и зло тычет пальцем в кнопки. — Инна, ты не знаешь, у кого она может быть? Другая подруга, коллега...
— Да
