сердце.
Я, кстати, не согласна с сыном. Я искренне считаю, что Миша любит Дамира... да, по-своему, криво, косо, неправильно, но все же... только достаточно ли этой любви ребенку?! Нет.
А уж мне и подавно.
Я столько лет жила в иллюзии и надеялась, что однажды наступит день, и Миша уйдет от жены ко мне... к нам... теперь же этого не произойдет никогда.
Так чего же я жду?!
На что я все еще надеюсь?!
И почему так глупо, нелепо, упрямо отказываюсь посмотреть на то, что прямо передо мной?! Точнее, на того, кто прямо передо мной.
Я про Давида. Про мужчину видного, обеспеченного. Про мужчину, который, узнав, что у него где-то есть сын, моментально примчался к нему и сказал, что хочет его воспитывать.
Может, вот оно, мое счастье?!
Вот она, моя любовь?!
Разве я не заслуживаю того, чтобы рядом со мной был достойный мужчина?!
Я все еще довольно молода и довольно красива, я даже смогу еще раз стать мамой!
Конечно, переключиться с одного мужчину на другого вот так просто, легко, как по щелчку пальцев, невозможно.
И я не тороплю себя.
Но все же понимаю: Мишу я больше не хочу.
Переболела... и это прекрасно.
Вот только Миша все равно приезжает к нам какого-либо предупреждения, как раз, когда я готовлю ужин, а Дамир и Давид в детской собирают новенький дино-конструктор.
Да, я позволила Давиду прийти еще раз... почему нет?!
Он не хочет забрать моего сына — а мне так надоело справляться со всем самой и просто постоянно ждать, ждать, ждать...
Когда я выхожу в гостиную, выясняется, что Миша и Давид уже познакомились.
Странно, конечно, видеть двух мужчин, с которыми я спала, в одном помещении в одно и то же время... да еще и такими спокойно настроенными в отношении друг друга.
Но что есть, то есть.
Выглядят они, однако, оба довольно тревожно.
— В чем дело?! — спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другого.
Миша рассказывает мне про свою любовницу Лену и ее козни.
Выясняется, что результат ДНК-теста, который мы делали, поддельный, и совпадает ли он с реальным, неизвестно.
Таким образом, снова встает вопрос: кто же отец Дамира?!
— О боже... — я просто закрываю лицо ладонями.
В этот момент из детской выбегает Дамир и, увидев на пороге Мишу, бросается к нему радостно с воплями:
— Папа, папа!
Миша присаживается на корточки и обнимает его:
— Привет, сынок!
— Я скучал по тебе!
— И я по тебе, мой родной!
Я бросаю взгляд на Давида: мужчина стоит и наблюдает за всем, явно ревнуя.
Боже, какой же сюрреализм!
Дамир тем временем тянет Мишу в комнату:
— Пошли смотреть конструктор!
— Пошли... только ненадолго, ладно? Нам с мамой и дядей Давидом надо обсудить очень важный вопрос.
— Ненадолго! — важно кивает Дамир и утаскивает отца — можно ли так теперь говорить?! — в детскую почти на полчаса. Потом нам наконец удается выторговать немного времени, чтобы он поиграл один.
— Что делать будем? — спрашивает Давид после того, как Дамир возвращается в свою комнату.
— Очевидно, новый тест, — говорит Миша и смотрит на меня строго: — Думаю, теперь уже никто никому не станет врать, все просто хотят узнать правду... в конце-то концов!
— Согласна, — киваю.
— Предлагаю прямо сейчас отправиться в клинику и сдать материал: Дамира, мой и Давида, чтобы уж наверняка.
— Можно, — киваю опять.
Мы собираемся и такой большой, дружной компанией — Давид шутит, что шведской семьей, — отправляемся в частную клинику, чтобы сделать там все необходимое.
Надеюсь, через несколько дней вопрос отцовства наконец-то будет закрыт раз и навсегда.
Когда мы выходим из клиники, Дамир зовет отца и... отца обратно домой, но соглашается только Давид.
Зато я замечаю, как Миша отзывает Давида в сторону и говорит ему:
— Она теперь твоя... если захочешь.
Я невольно краснею от услышанного.
С одной стороны, приятно, что он дает добро.
Но с другой... это означает, что наша с ним история закончена... насовсем. И это грустно и больно. Мне потребуется время, чтобы справиться с этим и начать жить дальше. Но я, конечно, смогу... выбора-то нет.
Еще и Дамир подливает масла в огонь, когда мы возвращаемся домой:
— Мамочка, а тебе нравится дядя Давид?! — спрашивает он, в упор глядя на меня большими чистыми глазами.
— Что ты имеешь ввиду, сынок?! — я снова почему-то краснею.
— Ну... он нравится тебе так же, как папа?! Ты бы хотела выйти за него замуж и родить ему детей?!
— Мы с дядей Давидом друзья, — говорю я, смущенная. — Я ведь говорила тебе, помнишь?!
— Помню, но ты подумай, если что — я не против, чтобы вы были больше, чем друзья, — кивает сын. — Он, кажется, намного лучше, чем папа...
59 глава АЛЕКСАНДРА
Две недели спустя.
___
— Как себя чувствуешь? — спрашиваю я у Артура.
— Прекрасно! — бодро рапортует сын.
— Как уши?
— Не болят! Давно уже!
Вчера мы были на контрольном приеме, где нам сказали, что Артур совершенно здоров и готов к перелету, но я, конечно, все равно переживаю.
Сегодня мы возвращаемся в Россию, и у меня уже готов целый рюкзак того, чем мы будем пользоваться во время полета.
Сосудосуживающий спрей — есть!
Спрей от аллергии — есть!
Солевой раствор для промывания — есть!
Леденцы, жвачка и вода — глотание во время взлета и посадки самолета помогает расправлять слуховые трубы и избегать перепадов давления, — есть!
Отовент, он же носодуй, — есть!
Вроде бы, ничего не забыли.
Надеюсь, все пройдет отлично.
— Не о чем переживать, — с мягкой улыбкой говорит Станислав, который летит с нами. — Ваш сын полностью восстановился, и с такой заботливой и предусмотрительной мамой рядом полет пройдет без проблем.
— Ну да, — я киваю, но все равно немного тревожусь.
Кажется, после того, что вытворил мой муж — надеюсь, он скоро станет бывшим, — это навсегда останется моей психологической травмой...
Но главное, конечно, чтобы на сыне это никак не отразилось.
Впрочем, Артур, кажется, совершенно спокоен и с нетерпением ожидает посадки: истосковался за несколько недель по школе и друзьям.
Мы, конечно, разговаривали с ними по видеосвязи, старательно каждый день занимались по всем предметам, даже несколько самостоятельных работ сделали вот так вот, дистанционно, но это все равно не то же самое, что быть внутри коллектива и учиться вместе со всеми в классе.
— Началась посадка на наш рейс, — сообщает Станислав, глядя на табло.
— Отлично, — я киваю. — Артур, ты готов?
— Да, мам!
— Тогда идем! — я встаю, набрасываю
