на плечи рюкзак с ручной кладью, беру сына за руку, и мы идем к нашему гейту.
Вечером того же дня у меня встреча с моим адвокатом.
Ирина Петровна, конечно, потрясающая женщина!
Мне кажется, мы с ней продолжим общаться и дружить даже после того, как бракоразводный процесс закончится, и я стану свободной.
Как она помогала меня все это время, как поддерживала!
Совершенно ясно, что все это было не только ради денег, но и, в первую очередь, ради простой человечности и женской солидарности!
Если бы не Ирина Петровна, я бы вообще, может, не узнала никогда, в какой город и отель увез Миша моего ребенка! Ну, или, по крайней мере, мне потребовалось бы гораздо больше времени!
— Ну что же, — говорит Ирина Петровна, когда мы с ней встречаемся за столиком в кофейне. — Мы по-прежнему планируем давить на то, что ваш муж стал виновником серьезного заболевания вашего общего сына?
— Да, — я киваю и с готовностью открываю папку, в которой — все, что я накопила за недели пребывания в Турции.
Медицинские договоры, заключения, выписки по процедурам, рецепты, счета. Мы потратили на лечение очень много денег, времени и сил... а еще — нервов, и не только моих, но и нашего сына.
Заключения от двух независимых психотерапевтов здесь тоже есть, и они едины в своем мнении: Артур получил огромный стресс. К счастью, до серьезных диагнозов вроде депрессии не дошло, но и это — не окей. То, что должно было стать отдыхом, в итоге стало нашим личным адом: физически, эмоционально, материально.
— И да, — добавляю я, пока Ирина Петровна внимательно просматривает бумаги. — Возможно, он будет слишком сильно выпендриваться, качать права, пытаться забрать у нас с сыном квартиру... тогда парируем тем, что лишим его родительских прав. Тем более что запись того, как он угрожает мне забрать и увезти Артура так, что я его никогда не найду, у меня тоже есть... он неосторожно проболтался об этом, когда мы говорили по телефону.
— Прекрасно! — улыбается Ирина Петровна. — Совершенно прекрасно! Я горжусь вами, дорогая Александра Евгеньевна! Вы отлично поработали! Теперь можете расслабиться: дальше работать буду я. Первое заседание уже завтра, и мне есть, что показать суду...
Ирина Петровна — мой герой.
Но еще один мой герой — это Станислав.
Его заключение, кстати, тоже есть в папке моих медицинских документов.
Станислав, как невролог с огромным опытом, несколько раз за эти недели осматривал Артура и отметил, что в начале болезни были незначительные неврологические отклонения, связанные и с основными лор-заболеваниями, и с сопутствующим стрессом.
Станислав жил с нами, заботился, тратил на нас свои деньги.
Я, честное слово, не знаю, как я смогу отплатить ему... у меня просто нет таких средств.
— Просто поужинайте со мной, — предлагает он, когда мы созваниваемся вечером.
— А это-то здесь при чем?! — искренне удивляюсь я.
— При том, что ваше присутствие — лучшая награда и высшая плата за любое беспокойство... хотя вы, уверяю, не доставили мне никаких неудобств. Я был счастлив быть рядом, помогать и поддерживать. А теперь просто хочу угостить вас форелью на пару в своем любимом ресторане...
— Звучит, конечно, соблазнительно, — признаюсь я.
— Соглашайтесь, — говорит Станислав. — Тем более что у меня еще и интересное деловое предложение к вам есть.
— Ого! О чем речь?!
— О том, что я хотел бы инвестировать в расширение вашего бизнеса.
— Моего дефектологического кабинета?! — удивляюсь я.
— Да. Вы рассказывали, что ваши дочери Мирослава и Аврора учатся, одна — будущий педиатр и уже имеет сертификат детского массажиста, другая — будущий психолог и сейчас подрабатывает няней. Я думаю, вы могли бы объединить ваши усилия и создать центр для особенных деток. А я не только помог бы финансово, но и стал бы частым приходящим специалистом. Как вам такая идея?!
— О боже... — у меня аж дыхание перехватывает. — Звучит просто волшебно, звучит как... как... моя мечта!
— Отлично. Тогда совместим приятное с полезным: обсудим бизнес, а потом проведем свидание.
— Свидание?! — переспрашиваю я в ужасе, но он лишь улыбается мне в трубку, я слышу это по голосу:
— Сегодня в восемь.
60 глава КАРОЛИНА
Десять дней назад.
___
— Пожалуйста, вот ваши конверты с результатами ДНК-тестов, — говорит нам сотрудница лаборатории. Нам — это мне, Мише и Давиду. Мы приехали за конвертами все вместе точно так же, как в тот день, когда сдавали анализы. Разве что Дамира с собой брать не стали: зачем ему это?!
Я очень волнуюсь и, честно говоря, не знаю, какой результат кажется мне наиболее желательным.
Наверное, если думать только о себе, я бы предпочла, чтобы отцом Дамира оказался Давид. Он, по крайней мере, полноценно заинтересован в ребенке, ездит к нему в гости уже несколько дней подряд... возможно, с ним получится построить отношения и семью, как мы с сыном заслуживаем.
С другой стороны, если рассуждать с позиции Дамира, то лучше бы, чтобы его отцом оказался Миша. Потому что именно его мой сын считает папой, любит и всегда ждет. Впрочем... Дамир ведь сам сказал, что папа, кажется, нас не любит...
Так что — даже не знаю, как лучше.
Будь что будет!
— Готовы? — спрашивает Давид. Он из всех нас самый спокойный и уравновешенный. Оно и неудивительно: он-то о существовании потенциального сына знает всего несколько дней! Мы с Мишей — другое дело.
— Открывай уже, — командует Миша, и Давид вскрывает первый конверт.
Я слежу за движениями его пальцев, которые разворачивают лист бумаги, с замиранием сердца.
— Ну что же, — нервно комментирует Давид и зачитывает заключение, написанное после таблицы совпадения аллелей: — Вероятность отцовства — девяносто девять целых и девяносто девять сотых процентов. Вывод: отцовство практически подтверждено.
— Ясно, — Миша тяжело, с явным усилием выдыхает. — Не знаю даже, есть ли смысл открывать второй конверт...
— Открой, — просит Давид. — Вдруг нас ждет сюрприз?!
Но никакого сюрприза внутри не оказывается, и Миша читает именно то, что мы и ожидали:
— Вероятность отцовства — ноль процентов. Вывод: отцовство практически исключено. Вот и все.
— Вот и все, — как эхо, повторяю я.
— Получается, Лене и ее дружку можно было и не стараться, можно было и не подменять результаты, — фыркает Миша.
— Главное, что мы теперь знаем правду, — говорю я.
— Вопрос, что делать-то с этой правдой, — качает головой Давид. — Правильно ли я понимаю, что вы, Михаил, любите Дамира и не планируете бросать его?!
— Правильно, — кивает Миша.
— Получается, мы будем воспитывать его, как шведская семья, или что?! Когда
