нависая сверху и тяжело дыша.
— Я дольше не сдержусь… — на лбу мужчины выступили капли пота.
Алена словно ждала именно этих слов — признания в его слабости, в потере контроля, которое уравнивало их поражение и выигрыш. Они снимали с нее последнюю ответственность.
— И не надо, — выдохнула, впиваясь ногтями в ягодицы, притягивая еще глубже, заставляя его стонать на пределе желания.
Она бросала вызов и награждала, разрушая последний барьер. И Фаркас сдался. Движения из размеренных и глубоких превратились в яростные, отчаянные. Он больше не изучал, не заботился ее ощущениями, а просто брал с первобытной уверенностью самца, покрывающего свою женщину, а она отдавалась с дикой, необузданной яростью, на равных принимая этот вечный бой и союз двух начал. Мир сузился до влажных шлепков двух тел, до хриплых стонов и запаха секса.
— Аленка… — звучало молитвой и признанием.
А после они совсем отключили контроль. За стремительным рывком судорожно сократились мышцы спины под ее ладонями, а внизу, в самой сокровенной глубине отозвался горячей пульсацией извергающийся семенем член. Дмитрий зарычал коротко, до боли стискивая объятия, утыкаясь мокрым от пота лбом в ее дрожащее от напряжения плечо. И эта животная сила, обернувшаяся слабостью, сработала мощнее афродизиаков. Подогретая мужским экстазом волна оргазма накрыла девушка. Алена кончила с тихим, надрывным всхлипом, внутренне сжимаясь и усиливая ощущения до бесконечности вселенной вспыхнувших перед глазами звезд.
Утомленное тяжелое тело вдавило тонкое женское в мягкость смятого одеяла. Безмолвной лаской ладони гладили постепенно расслабляющиеся мышцы, пока замедлялся общий для двоих ритм сердец.
Любовники лежали в объятиях без слов и мыслей. Только дыхание срывалось с губ в унисон, и вторя ему, тихо шуршали о борт волны. Никто не признавался в любви, не строил опрометчивых планов, не спешил делиться сокровенным. Просто билось под ладонью сильное сердце, а рука, обнимающая за плечи, оберегала, не сковывая движений.
Нежные теплые губы заботливо коснулись виска:
— Все в порядке, принцесса? — шепот прозвучал тише дыхания.
Алена просто кивнула, прижимаясь плотнее к мерно вздымающейся груди. Они оба потеряли контроль, но обрели нечто взаимное и более важное.
Доверие.
5 дней до свадьбы
Еще неделю назад сдержанная Елена Орлова никогда бы не стала целоваться в середине дня на глазах у прохожих и соседей у ворот элитного жилого комплекса на Крестовском. А сейчас никакая разумная мотивация не могла заставить девушку разомкнуть объятия и отпустить мужчину в запыленной кожаной куртке. Им было не оторваться друг от друга. Ни сейчас, когда едва Алена припарковала свой хэтчбек, а Дмитрий повесил на руль шлем, ни утром, когда пришедшая убираться сотрудница яхт-клуба застала их, смеющихся, как расшалившиеся школьники, кутающихся в одно одеяло на двоих.
— Завтра в десять у Татляна, — прошептала между поцелуями, до того тягучими и завораживающими, что сам воздух стал медовым, затормаживающим движения и наполняющим дыхание сладостью эйфории. Впервые в жизни Алена ощущала то первозданное, всепоглощающее чувство, которое преображало весь мир и вдохновляло испокон веков поэтов, художников и прочих творцов всех мастей.
— Иди, Аленка… — ответил Дмитрий, и тут же притянул еще ближе, обводя большим пальцем контур припухших от страсти губ.
— Иду… — прошептала девушка, игриво облизывая кончиком языка солоноватую на вкус подушечку.
— Хмм… — промычал мужчина, не удержавшись и целуя в уже бессчетный раз.
— Все-все! Мне надо подготовить документы к завтрашней встрече, — Орлова пыталась убедить себя, но воззвания к совести и здравому смыслу звучали блаженным мурлыканьем, а Фаркас не пытался упростить ситуацию, обнимая так, точно собирался заняться с ней любовью прямо на мотоцикле посреди улицы.
Разлучил любовников начавший накрапывать прохладный питерский дождь.
Подъем на лифте казался возвращением из другого измерения. На губах все еще играла улыбка, а тело помнило тепло мужских рук. Алена вошла в квартиру, скинула туфли и замерла посреди коридора. Пахло Митрофановым. Это был не остаточный запах парфюма бывшего жениха, а вполне ощутимое присутствие другого человека, тут же подтвердившееся доносящимися из кабинета звуками.
Артем вышел пошатываясь. Заплаканное опухшее лицо, покрасневшие глаза, в одной руке пустой бокал, в другой вечный телефон. Хотя бы без включенного стрима — уже хорошо. К очередному публичному скандалу Орлова сейчас точно не была готова.
— Наконец-то, — голос бывшего сорвался на визгливую ноту. — Где ты была? Я звонил, отправил кучу сообщений! Искал везде…
— Неужели? Я ездила к маме. — Алена внезапно ощутила навалившуюся усталость, настолько тяжелую, что язык еле ворочался, произнося слова, а тело умоляло рухнуть на диван и вытянуть ноги. Говорить не хотелось, равно как и успокаивать очередную детскую истерику. Все, что планировала, несостоявшаяся невеста сказала еще в массажном салоне, когда оставляла кольцо.
— Артем, мы не договаривались о встрече. У меня на сегодня другие планы. Верни ключи, пожалуйста, и уходи.
— Уходи? Уходи⁈ — Митрофанов взвизгнул, подлетая вплотную и обдавая перегаром. — Я твой жених! Ты пропадаешь бог знает где и с кем! Я с ума сходил, чуть в полицию не обратился, а ты выгоняешь меня?
— Ну так обратился бы, что мешало? Отличный вышел бы материал для подкаста. Или родители запретили трясти в эфире грязным бельем?
Артем замотал головой, не желая понимать и принимать отказ. Алене на долю секунды даже стало его жалко — мальчик просто отказывался смотреть на мир без розовых очков. Бывший жених действительно верил, что любые проблемы решатся папиными деньгами, мамиными связями или Орловской рассудительностью. Ведь так было всегда, а сейчас отлаженный механизм почему-то дал сбой, и привычная картинка мира разлетелась, разбитая неумолимой реальностью.
— Это из-за Мухиной, да? Ты обиделась? — парень попытался схватить девушку за руку, но Алена отшатнулась с ледяным отвращением.
— Обиделась, что ты изменил мне с моей подругой? Нет, с чего бы, — не скрывая сарказма, смерила Митрофанова презрительным взглядом.
— Это была ошибка! — завопил Артем, падая на колени. Слезы ручьями потекли по лощеному лицу. — Я страдал! Ты меня игнорировала! Бросила одного, отвергла сюрприз! А Вика просто подвернулась, пожалела. Она-то знает, какой стервой ты можешь быть! Но это ничего не значит! Я тебя люблю…
Он попытался обнять ее ноги, начал целовать пальцы прямо через капрон носков. Стало противно до омерзения. Не скрывая презрения, Алена переступила скулящее на полу тело и пошла в кабинет, бросив на ходу:
— Встань, не позорься. Собери свои вещи. Отдай ключи и уходи. Между нами все
