поз. Некоторые кажутся мне настолько нелепыми, что сложно описать их словами, а уж попытаться повторить…
Наверное, я по натуре мазохистка, потому как досматриваю видео до конца. И тайм-код на записи даёт понять, что происходило это не сегодня, а… неделю назад. В то утро я сдавала экзамен по русскому языку, переживала, нервничала, лихорадочно повторяла материал, а Андрей лично проводил меня до школы, поцеловал, пожелал удачи и, барабанная дробь, поехал к Ксюше. Правда, он у меня заботливый?
— Подумай ещё раз о том, кого ты полюбила, Анюта, — с материнской лаской в голосе обращается ко мне Ксюша. — У него даже смелости не хватило лично порвать с тобой, отправил меня выполнять эту грязную работёнку.
Она как бы невзначай поигрывает связкой ключей, которыми совсем недавно открыла входную дверь. Вижу у неё на пальце металлическое колечко брелока, который сама подарила Андрею — кругляш с логотипом "Jeep" и надписью на обратной стороне "The best or nothing". И это последнее наблюдение, которое помещается внутри объятого пламенем мозга. Я выставляю мерзавку за дверь и мечусь по комнатам, собирая свои вещи в мусорные пакеты.
Выбираюсь из канализационного люка под названием прошлое. Вкратце мне удается описать события давно минувших дней, а вот сохранить внутреннее равновесие — нет. Меня раздирает на части от гадливости, от понимания, что всё это — боль, страсть, ненависть, нежелание простить, гигантская обида, которая переломала все до единой косточки во мне — всё это его рук дело. Он уничтожил меня на целых четыре года. Я подыхала без него, смотреть на парней не могла. Следующий секс в моей жизни случился лишь спустя пять лет, в мою первую брачную ночь. И Серёжа тогда изумился до потери дара речи. Он всерьёз считал, что я ещё девственница. Вот, каков истинный масштаб трагедии.
— Говоришь, на видео я передал тебе привет? — уточняет Андрей, спокойно, будто мы тут о всяких пустяках болтаем. — Так прям и сказал, привет, Есина?
— Нет, не так, — цепляюсь обеими руками за ремень безопасности, чтобы не врезать ему по роже. Нехорошо затевать драку с водителем, когда в машине маленький ребёнок. — Помахал рукой и сказал: "Привет, девчонки".
Растолковываю ему суть этого обращения, упоминаю некую Женечку, описываю наше с ней знакомство. И не забываю о брелоке.
— Я дал ей ключи, чтобы она вышвырнула тебя из моей квартиры, — резюмирует Смолягин, и ни один чертов мускул на его лице не дрогнул.
Может, у него и впрямь раздвоение личности? Вспомнить хотя бы Билли Миллигана, внутри него вообще чуть больше двадцати людей уживались, а парень об этом и не догадывался до определенного момента. Преступления совершал, женщин насиловал…
Мы делаем остановку у цветочного ларька. Ничему не удивляюсь, но если он сейчас вручит мне веник, видит бог, я отхожу его букетом по физиономии на глазах у сына. И ничто меня не остановит.
Андрей велит нам оставаться в машине. Командир, итить его налево. Спустя пару минут возвращается за руль, бросает красивый пучок гербер в хрусткой обёртке на заднее сиденье и продолжает путь.
— Ань, а тебе не приходило в голову, что это совсем на меня не похоже? — спрашивает вдруг, перестраиваясь в крайний правый ряд и включая поворотник. — Когда я решал свои проблемы чужими руками?
Не знаю, что ему на это ответить. Я столько всего передумала за последние годы, что впору документальный фильм снимать под рабочим названием "Догадки без разгадки".
Въезжаем во двор многоэтажки. Андрей паркует автомобиль рядом с детской площадкой, вытаскивает сына, не забывает о цветах и спрашивает:
— Ты с нами или подождёшь в машине?
Мне хочется домой к сестре, но этого варианта не предлагают, так что выхожу и понуро шлёпаю вслед за неразлучной парочкой. Мальчишка тарахтит без умолку, но его болтовню понимают только родители. Я могу лишь угадать пару-тройку слов. Да и совершенно неважно мне в этот момент, чем восторгается малыш.
Дом мне незнаком, какая-то новостройка в спальном районе. На лифте поднимаемся на десятый этаж. Андрей жмёт на звонок рядом с полированной черной дверью. Нам открывает женщина лет пятидесяти в аккуратном домашнем костюме. Светлые волосы уложены в высокую прическу. На лице ровный слой косметики. Кто она?
— Лида, привет! — здоровается Андрей и протягивает даме герберы.
— Андрюша, мой дорогой! Какими судьбами?
Пока происходит обмен любезностями, младший Смолягин по-хозяйски открывает дверь шире и проходит в коридор со словами:
— Ба, пивет, я иглать с тобой.
И на сей раз я понимаю каждое сказанное им слово. Это бабушка? То есть теща Андрея?
Женщина вдруг замечает меня и спрашивает:
— Кто это с тобой?
— Да так, не заморачивайся. Я заеду за Андрюхой ближе к вечеру, дел накопилось, — чиркает себя большим пальцем по горлу. — У тебя ведь не было планов?
— Нет, мой дорогой, я с удовольствием присмотрю за внуком, — ласково говорит Лидия и с явным неодобрением косится на меня.
Манерой разговора она напоминает учительницу, которую окружают одни двоечники и прогульщики.
— Тогда не прощаюсь. Что-то привезти на обратном пути?
— Да, заедь в аптеку, если не затруднит. У Пети сегодня давление высокое, а лекарств почти не осталось.
— Скинь в Ватсап список, я куплю, — просит Андрей и разворачивается, чтобы уйти.
— А деньги, Андрюша?
— Ты же знаешь, что не возьму, — бросает через плечо и взглядом указывает мне на лифт.
Никак не комментирую увиденное. Да, у них несколько странное общение, но это не моего ума дело.
— Так и будешь молчать? — спрашивает и нажимает на панели кнопку первого этажа.
Двери с мягким щелчком закрываются.
— А что говорить? — отвечаю вопросом на вопрос.
— Может, признать, что ты сглупила, когда сбежала, ничего со мной не обсудив?
Если он ещё хоть раз ткнет в меня этим "сбежала", я закричу.
— Признаю, дальше что? Тебе легче становится, когда всю вину на меня перекладываешь? — выходим из лифта, шагаем к машине, и это ему, а не мне, приходится поспевать. — Ты сам-то хоть раз попытался со мной встретиться, поговорить? Скажи ещё, что не знал, где меня искать.
— Знал, — пожимает плечами и садится за руль. — И сотню раз порывался приехать. Но та записка…
— Я не оставляла никакой записки, — говорю устало и с чрезмерным усилием перебрасываю через плечо ремень безопасности. Бляшка с металлическим набалдашником бьёт меня по носу.
— Это я уже понял, — с тоской соглашается Андрей и смотрит на мои провальные попытки пристегнуться. Забирает у меня бляшку, легко вставляет в держатель. Гладит по коленке. — Расслабься, Ань. Мы сейчас доедем до Ксюхи, чуточку припрем её к стенке,
