и ты сама всё поймёшь.
— Пойму что?
— Что я тебя люблю, малая, — шепчет мне в губы, и раздражение лопается, как мыльный пузырь. — И всегда любил.
Да, только никогда этого не говорил! Вообще впервые слышу о его чувствах, и сейчас они мне нужны, как собаке пятая нога.
Моё настроение продолжает вытворять цирковые кульбиты, и обуздать его не представляется возможным. Но Андрей прилагает максимум усилий. Берет мою ладонь в свою, растирает большим пальцем, подносит к своим губам и целует всю дорогу до дома моей юности.
— Хочешь анекдот?
Воу, даже пробует шутить. Киваю.
— Подходит внук к деду и спрашивает: "Дед, а что такое альтернатива?". Дед крякает, но объясняет: "Вот смотри, внучок. Идёшь ты в магазин, покупаешь одно яичко. Кладешь его в тёплое место, у тебя появляется курочка. Эта курочка тоже несёт яички, из которых вылупляются новые курочки. Ты их кормишь, поишь, ухаживаешь. Сегодня у тебя две курочки, завтра четыре, послезавтра восемь. Потом сто. И все несут яички. Ты начинаешь их продавать, становишься богатым и хорошо живёшь. А потом бац — наводнение. Все твои курочки тонут". Внук изумляется: "Так, а в чем альтернатива?" "Альтернатива, внучок, — утки".
Честно? Я пропускаю финал юмористической истории, но от души улыбаюсь сидящему напротив мужчине. Потому как он настолько хорош, что не смогу отказаться от него даже под страхом смерти.
А вот и родной двор. Андрей загоняет машину на своё место. Глушит двигатель, поворачивается ко мне…
— Господи боже, — шепчу, пряча лицо в ладонях.
Такого разворота событий я никак не ожидала. У подъезда на лавочке сидит Серёжа. Мой муж.
Глава 24
Настоящее
Апокалипсис. Вот, что происходит в моей жизни. Светит солнышко, щебечут птички, пахнет цветущей черемухой, и моя жизнь летит в тартарары.
Откуда здесь взялся Серёжа? Неужели Милка разболтала?
— Ань, ты чего? — Андрей гладит меня по плечу. — Если не хочешь никуда идти, давай в…
— Нет, — перебиваю его и со смертельным испугом признаюсь, — там мой муж.
Смолягин хмурится, оборачивается назад, видит мужчину, сидящего на самом краю лавочки, и тут же выходит из машины. У меня от изумления глаза на лоб лезут, бегу за ним следом.
— Погоди! Андрей, ты чего…
Мой голос привлекает внимание мужа. Он встаёт, поправляет на носу очки, и прикрываясь от слепящего солнца вытянутой рукой, спрашивает:
— Аня? Это ты?
Добегаю до Андрея, когда он уже в метре от Громова. Обеими руками хватаю его за запястье и тяну назад.
— Перестань, чтобы ты не задумал, перестань сейчас же, — шиплю на Смолягина и громко добавляю, — да, это я, Серёж.
И провалиться мне на этом месте, если я знаю, как вести себя дальше.
Молчание затягивается. Мужчины стоят в шаге друг от друга, я нахожусь позади Андрея. Пробую выйти вперёд, но он отпихивает меня плечом себе за спину. Серёжа смотрит на нас с тупым изумлением.
— Кто это с тобой? — спрашивает он и ещё раз растерянно поправляет очки на переносице. — И что вообще происходит, Анюта? Почему ты уехала?
Я в который раз пытаюсь выйти вперёд, Андрей выставляет вытянутую руку, в которую упираюсь грудью.
— Слушай, заканчивай, — обращаюсь к нему и кладу на плечо ладонь. — Нам ведь нужно поговорить…
— Говори, — не поворачивая ко мне головы, коротко цедит сквозь зубы. Божечки, да его просто корежит от ревности. — Здесь и при мне.
— Аня?
Можно, я тихохонько ругнусь? Это звездец, товарищи!
— Сереж, ты только не…
"Не" что? Не злись, не кипятись, всё это как бы не про моего супруга. Он мягкий, интеллигентный, очень чуткий человек и совсем не заслужил такого обращения.
— Да, Серёж, давай знакомиться, — внезапно влезает в наш недоразговор Андрей, и всё летит к чертям. — Я Андрюха, и я сплю с твоей женой.
Какого!!! У меня опять одни непечатные существительные.
— Что ты несёшь вообще? — ору на идиота, бью его по плечу, чтобы отвалил, но с тем же успехом могла бы шлёпать его машину и приказывать ей двигаться.
Сережа смотрит на меня расширенными от удивления глазами. И на какой-то краткий миг меня обдает болью его взгляда. Затем он замахивается и со всей силы бьёт Андрея кулаком в лицо. Смолягин пихает меня в бок, чтобы отошла в сторону, ловко приседает, уворачиваясь от удара, и наносит собственный. Кричу, когда его кулак, куда более опытный и сокрушительный, прилетает Серёже под ребра.
Громов сгибается пополам, теряет равновесие и почти падает, но вовремя успевает уцепиться рукой за столб опоры подъездного козырька и с утроенной яростью бросается на противника. Слышу, как орёт что-то нечленораздельное.
Андрей встречает его новым ударом, на сей раз в плечо. Ловит летящую в сторону своей челюсти руку моего мужа, выкручивает её и роняет Громова на асфальт. Придавливает коленом под лопатками и говорит:
— Не вставай, мужик. Мой тебе совет, лежи.
У меня паника просто зашкаливает. Прекрасно понимаю, что боец из моего мужа никудышный, в то время как Андрей… Мда, во всём мире найдётся всего пара вещей, столь же смертоносных и агрессивных, как он. Имя этим ублюдкам "землетрясение" и "цунами".
Я бросаюсь на Смолягина с кулаками.
— Отпусти его сейчас же! Ну! Ты зачем это устроил? Зачем? Можно же было поговорить!
Андрей сгребает меня в охапку, оттаскивает от распростёртого на земле мужа.
— Говорить надо было перед тем, как сюда ехала. А сейчас уже поздно.
И я улавливаю резон в его словах, хотя и не могу принять его методы решения проблем.
За моей спиной с кряхтением поднимается на ноги Сергей. Отряхивается, со злостью сдирает с лица сломанные очки.
— Пусти меня, пусти, Смолягин!
Мне нужно убедиться, что он, то есть муж, в порядке, что Андрей ничего ему не сломал.
— Перетопчешься, — рычит мне в лицо Андрей. — Моя женщина — только моя, усекла?
А это тут вообще при чём? Господи, я ж не вернуться к мужу пытаюсь.
— Пойдем в дом, пока нашу компашку на смех не подняли, — громко и отчётливо говорит Андрей, очевидно, обращаясь не только ко мне. — И ты, Серёга, это самое, тоже пошли. Разговор есть.
Опускает меня на ноги и, не давая оглянуться, толкает ладонью в спину, чтобы шагала вперёд.
Такой живописной процессией и поднимаемся на четвертый этаж.
Андрей открывает дверь своим ключом и первым пропускает Серёжу. Тот хмуро глядит на меня, но проходит в прихожую. Замечаю на его щеке ссадину, сочащуюся кровью, и ещё одну алую струйку на подбородке, набежавшую от разбитой губы.
Нам навстречу из глубины квартиры несётся
