конверт для документов Андрею, тот послушно срывает клапан и углубляется в изучение бумаг.
— Да что ты там читаешь? — гневно восклицаю.
— Медицинскую карту прерывания беременности, — бубнит Андрей, и мне немедля хочется его встряхнуть или дать пощечину.
— Да перестань заниматься этой фигнёй, — отбираю бумаги и беру его руки (ледяные, между прочим) в свои. — Не было никакого аборта. Я клянусь тебе! Я никогда бы не убила нашего ребенка.
— Ох, клянётся она! — радостно хлопает в ладоши лицедейка. — Так почему после пяти лет брака ты не родила мужу наследника? Может, помешал имеющийся в анамнезе аборт на поздних сроках? Учти, Андрей, она бесплодна!
Вот до чего мерзкая баба! Любому под кожу залезет и всё там изгадит. Я вроде не истеричка, умею держать себя в руках, но в разговоре с ней постоянно балансирую на грани.
— Ты слыхала про такие маленькие женские таблеточки, противозачаточные называются? — плююсь слюной от избытка эмоций, попадись мне под руку сейчас пудовая гиря, с лёгкостью метнула бы её через стол, целясь в это квакающее отродье. — У меня нет детей, потому что я их пила! Так делают, когда не хотят их заводить…
К концу своей отповеди я понимаю, что Серёжа тоже слушает мой ответ, и на душе оседает горечь. Я ведь пила пилюли тайком. Мы много раз обсуждали эту тему, муж хотел начать нянчить малыша или малышку, а я делала вид, что поддерживаю его стремление.
Вот же гадство!
— Воу! Ксюх, ты сегодня в ударе! — Андрей чуть разряжает обстановку, когда принимается аплодировать бывшей. — Столько трогательной заботы о моём потомстве, целое расследование провела, не поленилась. Браво! Но давай лучше поговорим о том, что я могу понять, — перебивает её Андрей.
Сережа вынимает из пачки следующую сигарету, высыпает горстку белых палочек на стол, закуривает и использует пустую пачку вместо пепельницы. Его участие в этом балагане явно ограничивается ролью безмолвного наблюдателя.
— Поведай-ка мне, что за видео ты показывала малой? Каким Анечкам и Женечкам я передавал привет?
Внезапно его голос стихает почти до шёпота. Он во все глаза смотрит на бывшую жену, бормочет что-то. Ксюша сверлит его убийственным взглядом, но отвечать не спешит. Вместо этого в защитном жесте скрещивает руки под грудью и поджимает губы.
Андрей бьёт себя ладонью по лбу. Получается так хлестко, что я подпрыгиваю от резкого звука. Смолягин гогочет во всю мощь лёгких.
— Вот ты тварь, — с восхищением в голосе выдает Андрей и качает головой. — Я ж вспомнил. Понимаешь, малая, — поворачивается ко мне, — была у Ксюхи идиотская забава, она своим сиськам имена дала: Анечка и Женечка. И то, что ты видела на экране, это тупой прикол. За кадром стояла Ксюха, вертела сиськами и просила поприветствовать их, понимаешь?
Я киваю. Слов нет. Не могу подобрать ни единого буквосочетания.
Андрей же несётся на лихом коне внезапного прозрения.
— Записку тоже ты написала? — адресует вопрос Ксюше.
Та упорно молчит, хотя всего несколько минут назад встревала в каждую реплику.
— Грамотно, ничего не скажешь, — хвалит Смолягин. — Я ни разу не усомнился, что это не Анькой написано. Долго поди сочиняла?
Как в рот воды набрала, перебрасывает волосы на другое плечо, улыбается, словно гиена при виде добычи, и смотрит пустыми глазищами.
— Про фото не спрашиваю, и так понятно, что ты их в фотошопе налепила. А на видео кто помог фальшивый тайм-код выставить? Дай угадаю, Гарик?
— Руслан, — невзначай роняет Ксюша, устав от нападок бывшего мужа. — Фото тоже его рук дело.
— А ключи с брелоком? — вклиниваюсь в их разговор.
— Пф-ф, деточка, ты что тогда, что сейчас, блистала и продолжаешь блистать слабоумием, — фыркает дамочка. — Дубликат я сделала давно, а к той встрече всего лишь дополнила его похожим брелоком. Или ты думаешь, сумела подарить что-то уникальное? Я вообще во всём рисковала. Ты могла не поверить фото. Могла усомниться в видео. На записи у Андрея нет шрама, но тебе мозгов не хватило нажать на паузу и присмотреться. С запиской я лажанулась бы, если б он знал твой почерк! И Женька меня так подвела! Хоть караул кричи. Я хотела привести к тебе чистенькую девочку, вроде тебя святоши, а она припёрлась, разукрашенная, как потаскушка. Но ты поверила! Каждому слову. Я аж офигела от самой себя.
И она заливается смехом. Высоким, истеричным, надрывным. У меня по коже мурашки от её веселья.
Сергей не выдерживает первым. Встаёт, сметает со стола зажигалку и сигареты, наспех прячет в карманы, и обогнув стол, подходит ко мне.
— Анют, пойдём, — предлагает мне руку. — Обсудим всё с глазу на глаз, без этих вот.
Я боюсь на него смотреть. Мне дико стыдно, что он оказался замешан в эту историю. Я виновата перед ним. Из-за моей трусости он попал в ситуацию, которая…
— Серег, мы вроде всё обсудили, — вместо меня отвечает Андрей. — Убери руку.
— Андрей, наверное, нам и впрямь лучше поговорить без свидетелей, — ласково прошу я, но это заведомо проигрышная затея.
— Малая, не мямли, а говори по сути, — поучает Андрей. — В общем, Серёг, она подаёт на развод. Вещи и всякую дребедень мы заберём на той неделе. Кот у вас есть?
О, Господи боже! Мне хочется упасть лицом в стол. Он просто невыносим.
— Ты можешь сделать одолжение, Смолягин? Не вмешивайся хотя бы в это, позволь мне самой…
— А сама ты не умеешь, малая, — опять не даёт закончить мысль. — Ты убегаешь от проблем, но не решаешь их.
— Ты действительно этого хочешь, хочешь развестись? — спрашивает Серёжа.
И говорят они в унисон, так что ни черта не понимаю! Один говорит в одно ухо, другой качает права с противоположной стороны. А мне исчезнуть хочется, раствориться и позволить им самим разобраться.
— Да! — отвечаю сразу обоим и поднимаюсь из-за стола. — Да, я трусиха, которая бежит от проблем. И да, я хочу развестись.
За сим откланиваюсь. Мне нестерпимо больно смотреть в глаза мужу, а представить, что даю от ворот поворот Андрею и возвращаюсь к серым будням, невозможно. Большую часть сознательной жизни я люблю этого человека и продолжу любить даже в старости. В нем заключено всё, что я обожаю, и он до самой макушки набит тем, что я на дух не переношу. С ним комфортно и ненавистно. С ним хорошо и плохо. Моя юность подле него походила на сказку, годы после него напоминали мрачный триллер с удручающей концовкой. В нём заключена моя жизнь, теперь я это точно знаю.
Выбегаю в подъезд и далее на улицу. Меня трясет от осознания, как легко и непринужденно
