исчезла. Я переворачиваюсь на спину и вижу, что он смотрит в потолок.
— Все прошло хорошо, — говорю я. — Мы потренировались обниматься. Все в порядке. С моей стороны, я имею в виду. Такое бывает.
Он проводит рукой по лицу.
— Ага.
— И нет необходимости… Я имею в виду, я знаю, что мужчинам свойственно возбуждаться по утрам. Я знаю, что это не имело ко мне никакого отношения.
Я тараторю, и я знаю это, но не могу остановиться.
— Господи, — бормочет он. — Никакого отношения к тебе?
— Да, — говорю я. — Что нормально! Я хочу сказать… все в порядке.
Он смеется, голос все еще немного хриплый. Это не звучит как особенно счастливый звук. Он все еще смотрит в потолок, а я изучаю его профиль, тень вдоль его челюсти, которая за ночь стала сильнее.
— У меня нет ожиданий, — говорит он. — Но я мужчина, Нора. Конечно, на меня это действует. И это определенно имеет к тебе самое прямое отношение.
— О, — выдыхаю я.
Он поворачивается ко мне, его глаза необычно светлые в мягком свете утра.
— Но это ничего не меняет. Ты не начинай думать обо мне сейчас. Мы делаем только то, что ты хочешь делать.
— Ты был… Я имею в виду… это, должно быть, неудобно. Быть возбужденным. Так? — одеяло спустилось до наших талий, и я не могу удержаться, чтобы не взглянуть вниз. — И не получать…?
Он снова стонет.
— Не могу поверить, что ты меня об этом спрашиваешь.
— Хочешь, чтобы я остановилась?
— Нет. Тебе любопытно, и я обещал учить тебя. — он поворачивается ко мне. — Что ты хочешь знать?
Румянец заливает мои щеки.
— Все. Все, что угодно. Ты возбуждался и прошлой ночью. На вечеринке. И во время покерной игры.
Его глаза темнеют.
— Я не был уверен, что ты это почувствовала.
— Почувствовала.
— Угу.
— Тебе это мешает? Не получать…
Он приподнимает бровь.
— Не кончать? Да. Это неприятно, но я справляюсь. И я стараюсь сделать это сам, когда я один.
У меня пересыхает в горле. Он сказал это на нашем свидании. Совсем недавно. Я снова смотрю вниз и интересуюсь, как он выглядит. Я уже чувствовала его у себя.
— У тебя опять такие глаза. Как в секс-шопе. — он тянется ко мне и приподнимает мою голову, чтобы та встретилась с его взглядом. — Хочешь посмотреть? Никаких ожиданий, милая.
— Я просто… Я имею в виду… да. — это вырывается немного задыхающеся. — Да. Я никогда раньше не была так близко к мужчине. Я никогда…
— Я знаю.
Он стаскивает одеяло с нас обоих. В его спортивных штатах видна толстая выпуклость. Я сажусь на колени рядом с ним и чувствую, что не могу дышать, не могу думать от возбуждения.
— Помни, ты всегда можешь уйти, если станет слишком много, — говорит он. Он поднимает футболку и засовывает большие пальцы в резинку своих штанов. — Никаких обид. Я никогда не буду злиться.
— Я знаю.
— Повтори мне.
— Да, Кэллоуэй, я знаю, что я в безопасности с тобой. Я могу уйти, если станет слишком много. Я могу набросить на тебя одеяло и выгнать тебя из своей спальни.
Он тихо усмехается.
— Вот это моя девочка.
Он приподнимает бедра на дюйм от кровати и стягивает штаны и выглядывающие из-под них боксеры.
Его член появляется, толстый и тяжелый, на его животе. Он темноватого цвета и выглядит таким большим. Они всегда такие большие? Я, конечно, видела эрекции раньше. Просто никогда вживую. По твердому стволу извивается вена.
Вест стонет.
— На меня никогда так раньше не смотрели.
— Как?
Я отрываю взгляд от его члена, чтобы встретиться с его глазами. В воздухе повисает томная жара, в каждой расслабленной линии его тела, в румянце на моих щеках.
— С такой сосредоточенностью, — шепчет он.
Я снова смотрю на него. На толстую, изогнутую головку. Под моим взглядом его длина подрагивает. Я улыбаюсь от восторга.
— Я слышала, они так делают.
— Ты слышала. — он издает низкий вздох. — Господи Иисусе.
Я подползаю ближе к тому месту, где он растянулся на моей кровати. Желание прикоснуться к нему заставляет мои пальцы покалывать.
— Я хочу прикоснуться к тебе, — говорю я. — Можно?
Он поднимает руки и закладывает их за голову.
— Я буду держать руки вот здесь для тебя. Я не буду двигаться.
— Хорошо. И тебе не разрешается трогать меня тоже.
— Не буду, милая.
Я подползаю на коленях, мои глаза уже скользят по его торсу. Я никогда раньше не могла просто так изучать мужчину. Лениво, беззаботно, без спешки. С таким доверием. У него есть ложбинки на животе, намек на мускулистый пресс. Темные волосы, которые тянутся ниже пупка, чтобы встретиться с его членом.
Я протягиваю руку, чтобы провести ею по его рельефному животу, но останавливаюсь чуть не дотронувшись до его кожи.
— А как насчет стоп-слова? Ты сказал, что это важно.
Его глаза полуприкрыты.
— Оно мне не нужно.
— Да, нужно. Я хочу, чтобы ты чувствовал себя в безопасности. Как ты делал для меня.
— Я в безопасности. Ну, — поправляется он и смотрит на себя, — Мне будет больно, но это та боль, что мне нравится».
— Стоп-слово, — повторяю я.
Его губы дергаются.
— Ладно. Мое стоп-слово — Нора.
— Ты не можешь использовать мое имя!
— Почему нет? Это же мое стоп-слово, разве нет?
— Отнесись к этому серьезно, пожалуйста.
Вест смотрит в потолок, и на его лице появляется улыбка.
— Я отношусь серьезно. Ладно. Мое стоп-слово — розовый.
Розовый.
Это тот цвет, который он назвал своим новым любимым, на той вечеринке. Когда его рот был на моем соске, бормоча похвалу, что пропитывала мою кожу.
Он снова смотрит на меня.
— Это тебя сразу приструнило.
— Тише, — бормочу я, но мой румянец ярок.
Он снова улыбается и устраивается поудобнее на подушке.
— Готова, храбрая исследовательница?
Я подползаю ближе и кладу руки на его грудь. Он твердый под моим прикосновением, такая широкая поверхность кожи. Я провожу целую минуту, просто водя руками по его телу. Через волосы на его груди и вниз по животу, через твердые соски. Его руки тоже толстые, с переплетенными мускулами, даже когда он не напрягается. Я тыкаю в его бицепс и нахожу его таким любопытно твердым, не таким, как мой собственный.
— Я чувствую себя, как на операционном столе, — говорит Вест.
Я провожу пальцем по его открытой ладони, мимо безымянного пальца и золотого кольца на нем. Продолжаю по верху его бедра, туда, где волосы становятся гуще и темнее, чем на предплечьях. Он тренируется. Я видела это в действии, и вижу сейчас,
