люди не с деньгами и стенами живут, а с такими же людьми. Я прекрасно знаю, что меня и без моего состояния есть за что любить. Я много даю, много получаю в ответ. Когда люди ходят и трясутся над своим златом и боятся, что с ними общаются только ради него, надо идти паранойю у специалистов лечить и с самоценностью работать. Ну и давать что-то помимо материальных благ. А если только их и можешь предложить, то вопросы сами отпадают.
Вот теперь понимаю. И смогу объяснить Платону, если встанет такой вопрос. Он заботился о моих чувствах, давал возможность выплескивать эмоции, заменял горе на радость. Ухаживал за мной, когда я болела. Именно это я и ценю, именно это и влюбило. А я что? Кажется, только брала. Но ему же было очень хорошо со мной? Уверена, что да.
Мы въезжаем в центр, и я понимаю, что не хочу есть, хочу принять душ и завалиться спать.
— Влад, а можешь меня сразу отвести к Платону? Я с ног валюсь.
— Кобру мою испугалась? — Усмехается.
— У вас кобра дома?
— Я про Аню, — улыбается Влад. — Это она тебя удалила из чата.
— После сегодняшнего, кажется, я никого уже не боюсь, — грустная улыбка трогает мои губы, — спасибо, что поделился опытом.
— Ерунда. А Тому помнишь?
— Да, конечно. Девушка вашего принца.
— Он её вообще семь месяцев обманывал. Тоже простила.
— На счёт чего обманывал?
— Она думала, что он талантливый студент-грантник и бедный араб, а не принц.
— Пф, — фыркаю. — Ну, если сейчас выяснится, что я княжна Романова, наверное, Платон не обломается.
— Поверь, нет. Это ещё сложнее принять. Я понимаю, что тебе хочется сейчас всего и сразу, но дай ему возможность всё структурировать и себе дай. А сегодняшняя кризисная ситуация поможет. В такие моменты отсекается лишнее, и начинаешь мыслить трезво. Мне сворачивать надо. Точно не хочешь к нам заехать?
— Точно, — отвечаю на автомате, погруженная в свои думы.
— Окей.
Влад заносит мне все вещи, сообщает код сигнализации и уезжает, пообещав завтра позвонить и обсудить организационные моменты с дедушкой. А я так и остаюсь сидеть в прихожей на банкетке. Так странно. Я одна у Платона, и он не придёт.
Проверяю на всякий случай, заперла ли я дверь, и нерешительно двигаюсь в сторону спальни. Квартира пахнет чистотой и роскошным диффузором. Хотелось бы, чтобы бы пахла Платоном.
Проверяю бельё, всё чистое. Вроде это та квартира, где мы совсем недавно были запредельно счастливы, но не покидает ощущение, что я просто в большой номер в отеле заселилась. Здесь его нет, и всё. Да, я чувствую наконец себя в безопасности, но моё одиночество сейчас осязаемо. Открываю окна, но и оттуда не доносится ни звука. Только ветер завывает, нагоняя жути.
Прохожу в санузел, включаю душ и начинаю раздеваться. Захожу под горячие струи, радуюсь ровной подаче воды после своей сбоящейся станции и замечаю, что дисплей на телефоне загорается.
Вылетаю из душа и шлепаю мокрыми ногами к раковине. Экран уже успел потухнуть, я зажмуриваюсь и касаюсь дисплея.
— Лапуль, как ты? Уже у меня? — сообщение от Платона.
Прыгаю от счастья и поскальзываюсь на своих мокрых следах. Хватаюсь за столешницу и с трудом удерживаюсь на ногах. Сейчас бы растянулась тут, корова неуклюжая…
А что если мне за эту неделю до его каникул сделать вид, что ничего не было? Дать ему своё тепло, эмоции, благодарность, а выяснения отношений оставить на потом? Не затягивать эту неловкость?
Смотрю на телефон, на стеклянную перегородку душа и на себя в отражении зеркала. А я воспользуюсь Алининым советом. Проверим.
Прислоняю телефон к раковине, ставлю таймер и бегу в душ. Принимаю грациозную позу и слышу, как спускаются затворы. Выбегаю обратно, отсматриваю десять фотографий, выбираю самую удачную и удовлетворенная кидаю в наш чат.
— Уже у тебя. Скучаю, — отсылаю, быстро выхожу из чата и как трусиха снова убегаю в душ.
Постоянно кидаю взгляды через запотевшее стекло на телефон и вижу, что дисплей постоянно загорается. Звонит или пишет? Любопытство распирает. А как представлю, что он сейчас занят и не может сосредоточиться, так начинаю смеяться в голос.
Немного успокоившись, беру в руки гель и начинаю бережно и тщательно себя намыливать. Смотрю под ноги и вижу только белую пену, а казалось, с меня сейчас потекут ржавые воды. Настолько грязной я себя чувствую после случившегося. Удивительно, но с каждой минутой кажется, что все последние недели были просто дурным сном. Понимаю, что завтра мне придётся разгребать все дела, но сегодня я хочу забыться. Разморив себя под горячим душем настолько, что сил едва хватает выйти, выключаю воду.
Заматываюсь в полотенце и иду к телефону. Прошло больше часа, а я даже и не поняла.
От Платона десять пропущенных и огромное количество сообщений.
Блокирую, закручиваю волосы в тюрбан и иду к кровати. Забираюсь под одеяло и начинаю с наслаждением читать сообщения Платона. Что я там говорила? Никогда не хотела причинить ему боль? Сейчас я испытываю колоссальное удовольствие от его боли. И в яйцах, о которой он открыто признаётся, и в душе. Наверное, у меня промелькнула секундная зависть, когда Влад сказал, что ему главное, чтобы Аня была рядом. И сейчас я чувствую, что Платону вроде только этого сейчас и хочется.
— Пупс! Ты где? Уснула? Ответь! Не выводи меня! — последние сообщения Платон уже присылает с негодующими эмодзи. — Открой входную дверь!
Вылетаю из кровати после последнего сообщения и бегу со всех ног в прихожую. Понимаю, что он не мог прилететь за это время, но сердце верит в чудеса. Открываю дверь и вижу корзину цветов и пакеты из «Азбуки Вкуса». Полотенце постоянно норовит слететь с меня, пока я с трудом затаскиваю цветы в квартиру. Сажусь на пол и выуживаю записку.
— Очень тебя люблю. Твой Платон, — читаю и обнимаю цветы, расплываясь в улыбке. Кризисная ситуация действительно отсекла всё лишнее.
Глава 42
— Алло, Полечка, — звонит Алина, — ты где там у Кремля живёшь? Я на такси по Тверской еду, сейчас заеду к тебе!
— Красавица моя, ты где три дня шлялась? — Наезжаю на Алину.
— Потом всё расскажу. Куда ехать?
— Софийская набережная, десять.
