пытался подобрать слова. Его лицо несколько раз меняло выражение.
Наконец он выдохнул:
– Твоя сестра… интересный человек. – И стрельнул глазами на Андреа, чтобы проверить, как она отреагирует.
Андреа фыркнула и криво улыбнулась.
– Изящно выразился.
– Спасибо. Я хочу сказать… Подход к свадьбе у нее тоже «интересный».
– Она меняет планы по пять раз на дню? – предположила Андреа.
– Да, – ответил Алекс. – От нее сбежало уже два свадебных организатора из Сиэтла.
Андреа порадовалась, что не была изначально частью всего этого безумия. В организации массовых мероприятий толку от нее никакого, она всегда больше суетилась и нервничала. И никак не могла понять: почему салфетки именно такого цвета должны лежать на столе? Ведь в конце вечера они окажутся в мусорном ведре.
У матери и Эммы на это были противоположные взгляды. Агрессивно противоположные. Андреа могла представить, через что прошли Робин и Алекс.
– Сочувствую, – хмыкнула она.
– М-м? – Алекс мысленно был уже не здесь.
– Сочувствую, что тебе пришлось через такое пройти.
Он пожал плечами, отметая ее переживания.
– Да все в порядке. – И тепло улыбнулся, чтобы окончательно развеять сомнения.
Он всегда был таким. Улыбчивым и беззаботным. Но Андреа знала, что это… нет, не маска. Наверное, как раз то состояние, к которому он постоянно стремился, даже если дела его были плохи. Таким она узнала его когда-то.
Таким она его когда-то полюбила.
Прошлое
Алекс появляется в городе за несколько лет до семьи Монтгомери, но впервые Андреа замечает его в день, когда ходит с Эммой по магазинам.
Это довольно редкое явление, обычно сестры проводят вместе не так много времени. Но Эмме скоро исполнится четырнадцать лет, и отец по телефону попросил Андреа выбрать ей подарок от его имени. Конечно же, младшая об этом узнает. И, разумеется, напрашивается с Андреа.
В целом сестра ведет себя хорошо, и Андреа почти не жалеет, что взяла ее с собой. Но перед продуктовой лавкой в Эмму будто кто-то вселяется. Сестра вдруг резко тормозит, краснеет, фыркает, и дыхание ее сбивается.
– Нам нужно что-то из еды домой? Дай деньги, я сама зайду, – требует Эмма, не отрываясь от витрины.
Андреа следит за ее взглядом и видит продавца. Кажется, нового. Но точно она сказать не может: память на лица у нее очень плохая.
– Кто это? – спрашивает Андреа. – Твой знакомый?
– Алекс Райт… – вздыхает Эмма.
Быстро спохватывается и кидает злобный взгляд на сестру.
– Да какая тебе вообще разница? Деньги давай.
Андреа смеется, но решает не продолжать издевательства. По крайней мере, не сейчас. О, она дождется подходящего момента, чтобы припомнить все это Эмме.
– Держи, только слюной не заляпай.
Но Эмма уже не слушает, тяжело сглатывает, выпрямляет спину и гордо шагает к двери лавки.
Алекс Райт… После того случая Андреа начинает замечать его везде – и в кинотеатре, и в кафе, и в магазине. Иногда он моет полы, иногда стоит за кассой или работает на подхвате у грузчиков. Он, должно быть, ее ровесник или немного старше. Симпатичный. Может, даже слишком. Не очень высокий, слегка выше нее, но спортивный, в его возрасте не так тяжело поддерживать форму. Мечта всех девушек от тринадцати до двадцати пяти, а возможно, даже старше. И везде, где бы он ни появлялся, в округе образовываются вздыхающие девицы. Поначалу это забавляет Андреа. Потом раздражает. По ее мнению, ничего особенного он собой не представляет.
В конце концов, она с этим свыкается. Даже разговаривает с парнем раз или два, когда тот собирает ее покупки.
– Я часто тебя тут вижу, – говорит он, складывая яблоки.
– Наверное, потому, что я здесь живу, – фыркает Андреа.
– Это многое объясняет, – улыбается Алекс в ответ. – И давно ты тут живешь?
– С тех пор как переехала.
Даже дурак бы уже понял, что она не в настроении разговаривать.
Алекс, кажется, не понимает.
– Какое совпадение, я тоже переехал. – Алекс передает ей пакет. – Хорошего дня, приходи еще!
– Приду, – обещает Андреа. – Это ведь единственный продуктовый магазин в округе.
И, хоть она не шутит, Алекс почему-то смеется.
После разговора выводы об умственных способностях Алекса у Андреа остаются неутешительными.
Настоящее
Андреа усмехнулась, вспомнив, как раздражал ее назойливый парнишка, все время пытавшийся завязать с ней разговор. И как прошло совсем немного времени, прежде чем все поменялось. Она покачала головой, поймав свой взгляд в отражении бокового зеркала. Какой же она была высокомерной в те годы. Страдала из-за того, что у нее не было друзей, а сама только и делала, что блистала сарказмом в ответ на проявленный к ней интерес. И как только она умудрилась подружиться с таким, как Алекс? Он всегда отвечал дружелюбием на ее подколки.
Сам беззлобно подкалывал в ответ, да так тонко, что Андреа не сразу понимала.
Андреа приоткрыла окно, впуская в салон свежий утренний воздух. Светлые волосы сразу растрепались от появившегося ветерка, и Андреа принялась заплетать их в косу. Резинки у нее не оказалось, поэтому пришлось оставить прическу незакрепленной.
Они уже выехали на трассу, постепенно оставляя позади указатели, отмеряющие расстояние до Нью-Йорка, пока из зеркал наконец не исчезли очертания последних небоскребов. Солнце поднималось из-за горизонта, освещая первыми рыжими лучами приборную панель. Андреа так залюбовалась игрой света, что не сразу услышала, как Алекс обращается к ней.
– Что, прости? – переспросила она.
– Я спросил, ты завтракала? Просто я не успел: хотелось выехать из города до пробок.
– Я бы попила кофе, – ответила Андреа. – Я на ногах с четырех утра. Утренняя доза перестала действовать… – Она зевнула, прикрываясь ладонью. – …как только мы выехали.
– Кофеиновая зависимость? – понимающе улыбнулся Алекс.
– А у твоей машины зависимость от бензина? – фыркнула Андреа. – Кофе – это топливо, на котором я функционирую.
– Хм? Уже не шоколадные батончики? Интересно…
Андреа простонала, закатив глаза:
– Серьезно? Спустя столько лет ты вспомнил об этом?
– Как я мог забыть? Каждое…
– Ну, не каждое…
– Каждое утро ты приходила за ними. И жутко расстраивалась, когда они заканчивались.
– Не жутко… Просто расстраивалась.
– И мне приходилось откладывать их для тебя, чтобы ты не начинала бросаться на людей.
Ладно, вполне возможно. Почему-то этот момент не столь ярко отложился в ее памяти. Чего не скажешь об Алексе.
Она, если постараться, тоже могла вспомнить забавные мелочи, связанные с ним. Но в основном в памяти остались самые яркие, значимые мгновения. Как светлые, так и не очень. А порой и все вместе – минуты грусти и горя, разделенные на двоих. Близость, возникшая на общей боли. Такая, которая легко формируется в молодости и проносится порой через всю жизнь.
– Я так и
