Горячий как грех - Джей Ти Джессинжер

— Да ну тебя к черту, — бормочу я. — Ты рассуждаешь как в любовной песне.

Нико поджимает губы.

— Да, хорошая реплика. Пожалуй, использую ее.

Я закатываю глаза.

— Но суть остается прежней, — продолжает он.

Теперь я начинаю раздражаться.

— Какая, к черту, суть?

— Если ты не будешь осторожен, то превратишься в того старого хрыча, как в фильме с Клинтом Иствудом, который всю жизнь защищал чужие семьи, вместо того чтобы создать свою. Ты же не хочешь однажды проснуться в семьдесят лет немощным и одиноким.

Без капли сарказма я отвечаю: — Спасибо за эту вдохновляющую речь. Я приму ее к сведению. А теперь можно я пойду веселиться?

Нико кривится.

— Упрямый придурок.

— Наседка. Ты что, принимаешь эстроген, старушка? Потому что ты уже начинаешь говорить как моя бабушка.

— Спорим, твоя бабушка была очень умной.

Я смеюсь, потому что так и было. Потом у меня звонит телефон. Я смотрю на номер – это мой новый босс из Нью-Йорка. Он не из тех, кто любит светскую беседу, так что я понимаю, что дело важное. Я подношу телефон к уху и смотрю на Нико.

— Надо ответить.

Он хлопает меня по плечу и улыбается.

— Ладно, но не вздумай улизнуть, не попрощавшись. Договорились?

— Я бы не ушел, не получив объятий и поцелуев от твоей роскошной жены, так что ты еще увидишь меня перед отъездом.

Нико показывает мне средний палец, я посылаю ему воздушный поцелуй, и он уходит, качая головой и улыбаясь.

Я нажимаю «Ответить» на своем телефоне.

— Мистер Хьюз.

— Я же сказал тебе называть меня Коннором, — говорит низкий, рокочущий баритон. — Ты уже не подчиняешься приказам?

— Нет, сэр. Коннор. Сэр.

— Иисус Христос на костыле, — бормочет он.

— Простите. Рефлекс.

— Надеюсь, этот рефлекс остался у тебя с тех пор, как ты служил в армии, а не из-за каких-то дурацких представлений об уважении к старшим. Моя жена и так постоянно твердит, что я старый. Не хватало еще, чтобы мой новобранец к этому присоединился.

Когда мы встретились на собеседовании, я прикинул, что ему около сорока, плюс-минус несколько лет, то есть мы с ним примерно ровесники. Его жена – сногсшибательная рыжеволосая красотка со взрывным характером и катастрофически уродливым гардеробом – лет на десять моложе. Помимо любви к косичкам, пирсингу и одежде в стиле Hello Kitty, она вся в татуировках.

Она мне сразу понравилась.

А вот ее муж – сущий дьявол. Он сложен как скала, а его взгляд способен расплавить сталь. Если вас не пугают его габариты и взгляд, то вас точно напугает оружие, которое у него за поясом. Из исследований, которые я провел, прежде чем согласиться на эту работу, я узнал, что этот человек смертельно опасен. Он может с такой же легкостью снести мне голову выстрелом из винтовки с расстояния в километр, как и убить меня голыми руками, даже не вспотев.

Так что обращение «мистер» и «сэр» – это не столько проявление уважения, сколько инстинкт самосохранения. У меня такое чувство, что любой, кто перейдет дорогу Коннору Хьюзу, не проживет достаточно долго, чтобы сделать что-то еще.

— Понял, — говорю я, прикладывая палец к уху, потому что из-за музыки его плохо слышно. Я разворачиваюсь и иду по траве к домику в дальнем конце двора. Если этот разговор затянется, я зайду в дом, чтобы побыть в уединении.

— Похоже, у тебя тут вечеринка. Прости, что прерываю.

— Ничего страшного.

— Я быстро. Поскольку до твоего выхода на задание осталось немного времени, я бы хотел, чтобы ты ознакомился с информацией по операции и составом участников, прежде чем мы отправимся на место. Если у тебя будут вопросы, мы обсудим их, когда ты приедешь. Я сейчас отправляю ссылку на наш защищенный сервер. Пароль – это девиз на картине, которая висит на стене за моим столом. Надеюсь, ты его заметил, потому что другого не будет.

Понятия не имею, почему это должно вызывать у меня улыбку. Наверное, я просто люблю, когда мне бросают вызов.

— Понял.

Коннор хмыкает, и я понимаю, что он доволен.

— В аэропорту Кеннеди тебя будет ждать машина.

— Отлично. Я напишу, если мой рейс задержится.

Он усмехается.

— В этом нет необходимости. Мы узнаем.

Верно. У него повсюду глаза и уши. В «Метрикс» есть штатные сотрудники, которые только и делают, что отслеживают спутниковые передачи и расшифровывают закодированные сообщения. А его жена работает внештатным сотрудником в Управлении национальной безопасности. Они, наверное, знают, в каком белье ходит президент.

— Да, и еще, Назир?

— Что?

— Код меняется каждые двенадцать часов.

Когда в трубке раздается гудки, я громко смеюсь. Видимо, Коннор Хьюз тоже не из тех, кто прощается.

Я уже на полпути к домику, поэтому решаю сходить в туалет, прежде чем вернуться на вечеринку. Здание такое же современное, как и главный дом: стекло, бетон, прямые линии и невероятный вид на Лос-Анджелес вплоть до Тихого океана.

Входная дверь – огромная стеклянная панель, за которой виднеется пустая гостиная, – заперта. Ничего страшного, я просто зайду с другой стороны. Я обхожу гостевой дом и оказываюсь в тени крытого патио на заднем дворе.

И тут я замираю на месте, услышав протяжный низкий стон.

Что это, черт возьми, было?

Я жду какое-то время, но не слышу ничего, кроме музыки и приглушенного смеха с вечеринки.

Затем снова раздается стон, на этот раз сопровождаемый звуком, похожим на удары.

Кого-то избивают.

Я действую чисто инстинктивно и бесшумно продвигаюсь вперед, чувствуя, как в крови бурлит адреналин и гнев. Будь я проклят, если позволю кому-то пострадать у меня на глазах, независимо от того, на службе я или нет.

Я вижу, что раздвижная стеклянная дверь во внутренний дворик открыта нараспашку, и быстро иду к ней. Затем проскальзываю внутрь и вижу, что в комнате никого нет. На кухне тоже никого. Основная жилая зона представляет собой одно большое открытое пространство, поэтому искать можно только в двух спальнях в конце короткого коридора.

Первая спальня пуста. Вторая – нет, и я понимаю это, как только подхожу достаточно близко, чтобы заглянуть в приоткрытую дверь.

На большой двуспальной кровати находятся три человека. Двое мужчин стоят на коленях лицом друг к другу, женщина – на четвереньках между ними.

Это Крис, Итан и Хизер. Все они обнажены.