что я не осталась беременна, в моей никчемной жизни появился бы смысл: его ребёнок.
Врач молча встал, помог мне встать и отвёл в палату. Я лежала в этой клинике для пациентов с временным помешательством, которых ещё можно вывести из такого состояния. Прошло несколько дней. После завтрака зашла в свою палату, соседки не было, присела на кровать и набрала Гарика.
– Как он? – первое, что у меня вырвалось вместо приветствия.
– Всё также. Врач говорит, что они сделали всё возможное. Но…
– Что? Говори.
– Слова врача: «Ему теперь может помочь только чудо».
– В смысле? У него же богатый отец. Если у Милослава сейчас упали акции в его бизнесе, то разве отец не может отправить его заграницу на какую–то операцию или дорогостоящее лечение?
– Рада, они уже всё это обсуждали с консилиумом врачей. Ему сделали всё, что требовалось. Он не будет ходить… никогда. Поэтому врач и ляпнул такие слова о чуде. Но все мы знаем, чудес не бывает. Смирись.
– Нет, не смирюсь. Я верю в разные талисманы и энергии. Чудо есть! Есть! Как мне увидеть Милослава?
– Честно, не знаю, Георг Эдуардович категорично запретил тебе к нему подходить. Он, как будто нашёл козла отпущения и это ты.
– Но я же ни в чём не виновата, – простонала.
– Я полностью понимаю твоё душевное состояние, и все мы знаем, что ты тоже тяжело лечилась после аварии. Нам очень жаль, что всё так.
– Гарик, умоляю, помоги, найди возможность нам встретиться, хотя бы один раз.
– Зачем? Ваша встреча действительно может навредить вам обоим во всех смыслах.
– Я должна его увидеть и поговорить.
– Хорошо, мы подумаем, возможно, уболтаю Милослава выехать на прогулку к озеру и сообщу тебе когда. Единственное, надо как–то от его охраны отмазаться и тебе выйти из психушки.
– Я не в психушке, эта клиника для людей, попавших в трудную душевную ситуацию.
– Смысл один. Ты сможешь из неё выйти, когда потребуется?
– Да, я постараюсь выйти из неё как можно скорее.
– Ок, давай, до связи.
Он положил трубку. Я пошла к лечащему врачу и аккуратно постучалась в стеклянную дверь.
– Войдите.
– Доброе утро Александр Владиславович.
– Доброе, Радмила, что вы желаете?
– Я пришла вам сказать, что полностью взяла себя в руки и хочу выписаться.
– Вы уверены? – его умный взгляд изучающе полоснул по мне поверх очков.
– Да. Мне пора на свободу, домой. Мою собаку смотрят родители, я обожаю её, скучаю и хочу забрать.
– Хорошо, я вам постоянно советовал взять себя в руки. Зайдите через час, подготовлю выписку, и надеюсь, больше вы к нам не вернётесь.
– Я тоже, и… спасибо вам за всё.
Я быстро собрала вещи и ходила по коридору в нетерпении, без остановки, поглядывая на часы: прошло полчаса, сорок минут, пятьдесят, час. Бегу к врачу, забираю выписку и уношусь из клиники как на крыльях. «Я должна увидеть Его, обнять, поговорить. Может, он захочет взять меня к нему в качестве сиделки. Рада, что с тобой? Найди другого мужчину, говорило сознание, а душа кричала: Нет! Я хочу только Его. И неважно, что он сейчас не может ходить. Он встанет. Я помогу ему. Вместе мы выстоим во всех тяготах жизни».
Я бежала домой, забыв о транспорте. По дороге позвонила родителям.
– Мамочка.
– Доченька, как ты? – взволнованный голос матери, обласкал напряжённый мозг.
– Всё хорошо, как вы? Как моя Розочка?
– С нами всё в порядке, Розочка кушает хорошо, но видно, что скучает, часто всё обнюхивает, как будто ищет тебя, ложится на пороге и смотрит на двор.
– Бедная, но я не могу пока её забрать. Прошу вас, посмотрите ещё.
– Конечно, ты ещё не вышла из больницы?
– Вышла, сегодня.
– Отлично, самочувствие получше?
– Да. Мама, я не могу тебе пока рассказать всего, главное, не волнуйтесь. Всё будет хорошо.
– О чём ты?
– Нет – нет, всё нормально, мне нужно найти работу, как найду, заберу Розочку. Всё, пока, папе привет.
– Он на работе, обязательно передам. Рада… береги себя.
Я вошла в дом, упала на постель, полежала пять минут, вспоминая ту страшную ночь, смахнула слезу, подорвалась, полазила по ящикам старенького шкафа, нашла документы на свой дом и выскочила.
Я неслась в банк, как угорелая, казалось, меня ничто не может остановить с твёрдым решением взять огромный кредит под залог моего дома. Внезапно позвонил телефон. Я достала мобилку из потрёпанной сумочки.
– Алло?
– Это Гарик, привет, Мальвина. Мне удалось уболтать Милослава на прогулку к озеру в парке «Лилий», сегодня в четыре, охраны не будет, убедил всех, что хочу побыть с лучшим другом наедине, сможешь в это время там быть?
– Смогу.
– Давай.
Я посмотрела на часы: час. «Блин, я за эти два месяца стала похожа на лахудру и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, понеслась в тот же салон красоты, где стала голубой. Забежала, тяжело дыша. Навстречу вышла уже знакомая парикмахер.
– Добрый день, что вы желаете?
– Покраситься в этот же цвет, – я указала на оставшиеся концы голубого цвета, большая часть отросла, остальное смылось. – Подстричься и сделать укладку.
– Хорошо, проходите и присаживайтесь. Всё сделаем.
Я плюхнулась в кресло и стала в уме подсчитывать, во сколько мне всё это обойдётся, однако даже если очень дорого, всё равно бы сделала, так как хочу предстать перед любимым красивой. Когда парикмахер завершила колдовать надо мной, на часах уже было полчетвёртого. Я засуетилась, быстро расплатилась и вызвала городское такси. Выхода не было, без него не успела бы, и хотя мой скудный бюджет сильно поджимал, ехала я, трепыхаясь, как прибитая муха. У меня всё трусилось внутри. «Любимый, сегодня мы увидимся».
Таксист остановился у живописного парка по времени около четырёх, я расплатилась и пулей вылетела. Пробежала в металлические ворота с винтовой ковкой в виде лилий и помчалась по широкой дороге, покрытой мелким гравием к центру, где располагалось огромное озеро – достопримечательность этого места. Парк не зря так назывался, по озеру плавали лилии. Я бежала так, что если б была на каблуках, точно сломала бы и покатилась по этому гравию, как сломанная кукла. «Рада, Радочка, возьми себя в руки. Ты скоро его увидишь». Гарик держал инвалидное кресло за обе ручки. Они стояли ко мне спиной. Я добежала, перевела дыхание и молча дотронулась до руки Гарика, так как говорить ещё не могла: сердце стучало в голове, слов не было, боялась, что от волнения сел голос, у меня такое бывало.
Он повернулся, и его широкая улыбка ободрила меня.
– Мальвина…
Милослав, услышав это, резко
