где-нибудь под забором. Но ты пришла сюда. В мой дом. К моему мужу. И хочешь сказать, что не рассчитываешь на что-то?
— Я рассчитываю только на то, что меня не выгонят на улицу. И все.
Амина изучала ее долгим взглядом. Потом вдруг расслабилась, отступила на шаг.
— Хорошо. Может, ты и правда не дура. Но запомни, Динара: я буду следить. За каждым твоим шагом. За каждым взглядом. И если что — пеняй на себя.
Она вышла, хлопнув дверью.
Динара стояла посреди комнаты, глядя на закрытую дверь, и чувствовала, как дрожат колени. Она не боялась Амины. Она боялась другого — того, что Амина права. Что где-то в глубине души, в самом темном уголке, она действительно ждет чего-то от Умара. Какого-то знака. Какого-то слова. Того взгляда, которым он смотрел на нее сегодня вечером.
Но этого не должно быть. Не может быть.
Она легла на кровать, уставилась в потолок и до утра пролежала без сна, глядя, как за окном медленно светлеет небо.
Суббота началась с криков.
Динара выскочила в коридор, услышав шум из детской. Фарид и Амиля стояли посреди комнаты, оба в слезах. Между ними валялась разбитая ваза — старая, красивая, явно дорогая.
— Что случилось? — Динара опустилась на колени, обняла обоих сразу.
— Я не виновата! — закричала Амиля. — Это Фарид!
— Она первая начала! — заорал мальчик. — Она полезла на стул, хотела достать игрушку!
— Зачем вы полезли на стул? Я же говорила — зовите меня!
Дети ревели, Динара пыталась их успокоить, и в этот момент в дверях появилась Амина. Следом за ней — Умар.
Амина увидела осколки и побелела.
— Это моя ваза, — сказала она ледяным голосом. — Это бабушкина ваза. Семейная реликвия.
— Я разберусь, — начала Динара. — Они просто играли, я им говорила…
— Ты им говорила? — Амина шагнула вперед. — Ты здесь для чего? Чтобы смотреть за ними! Чтобы они не лезли куда не надо! А ты что делала? Спала, наверное, как всегда?
— Я не спала, я была у себя, но они заснули, а утром…
— Оправдания, — отрезала Амина. — Одни оправдания. Я же говорила, Умар. Она не справляется. Она безответственная, она…
— Хватит. — Голос Умара прозвучал негромко, но так, что Амина замолчала на полуслове.
Он подошел к детям, присел на корточки.
— Вы как? Не порезались?
— Нет, папа, — всхлипнул Фарид. — Мы не хотели, честно.
— Знаю, что не хотели. — Он погладил сына по голове. — Идите умойтесь. Динара потом придет.
Дети убежали. Умар поднялся, посмотрел на Амину.
— Ты чего на нее набросилась? Дети целы — это главное. Ваза — стекло, бывает.
— Это была моя бабушкина ваза! — голос Амины задрожал. — Ты понимаешь?
— Понимаю. Но детей не вернешь, если бы они порезались. А вазу можно склеить.
— Ты всегда ее защищаешь, — вдруг выпалила Амина. — Ты думаешь, я не вижу? Как ты на нее смотришь? Зачем ты вообще привел ее в дом?
Умар посмотрел на жену долгим тяжелым взглядом.
— Потому что это было нужно. И ты сама согласилась. Помнишь?
Амина сжала губы, резко развернулась и вышла.
В комнате остались только Динара и Умар. Она стояла, прижимая руки к груди, не зная, куда смотреть.
— Прости, — выдавила она. — Я правда не уследила.
— Я знаю, что не уследила. — Он подошел ближе. — Но ты не можешь уследить за ними каждую секунду. Они дети.
— Амина права. Я здесь для того, чтобы…
— Амина сейчас не права. — Он оборвал ее резко. — Иди к детям. И забудь про вазу.
Она кивнула и выскользнула за дверь, чувствуя спиной его взгляд.
Вечером того же дня Динара сидела в детской, читая Фариду книжку. Амиля уже спала, свернувшись калачиком на своей кровати. За окном шумел дождь, первый осенний ливень, и капли барабанили по стеклу.
Фарид слушал внимательно, но Динара чувствовала — он хочет что-то спросить.
— Динара, — наконец сказал он, когда она закрыла книжку. — А ты насовсем с нами?
Вопрос застал врасплох.
— Я… не знаю, Фарид. Наверное, да.
— А мама говорит, что ты скоро уйдешь. Что все няньки уходят.
Динара посмотрела в его серьезные, настороженные глаза и почувствовала, как сердце сжимается.
— Я не нянька, Фарид. Я твоя мачеха. Это немного другое.
— Но ты тоже уйдешь?
Она взяла его за руку.
— Я постараюсь не уходить. Честно.
Он посмотрел долго, изучающе, как умеют смотреть только дети — прямо в душу. Потом кивнул и лег, отвернувшись к стене.
Динара посидела еще немного, потом погасила свет и вышла в коридор.
В коридоре стоял Умар.
Она вздрогнула — не ожидала его увидеть. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и курил, хотя в доме курить было запрещено. Смотрел на дождь за окном.
— Он спросил, уйду ли я, — тихо сказала Динара.
— Слышал. — Умар затянулся, выпустил дым в открытую форточку. — И что ты ответила?
— Что постараюсь не уходить.
— Постараешься. — Он усмехнулся, но как-то невесело. — Все мы стараемся.
Повисла пауза. Дождь шумел за окном, ветер бросал пригоршни воды в стекло.
— Умар, — вдруг сказала Динара. — Зачем ты это делаешь?
— Что именно?
— Защищаешь меня. Перед Аминой. Ты не должен. Я здесь никто.
Он повернул голову, посмотрел на нее долгим взглядом. В полутьме коридора его глаза казались черными, бездонными.
— Ты мать моих детей, — сказал он тихо. — Не по крови, по жизни. Ты с ними возишься, ты их кормишь, ты им читаешь. Ты здесь не никто, Динара. Ты здесь нужна. Хотя бы им.
Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.
Он докурил, затушил окурок в пепельнице на подоконнике.
— Иди спать. Завтра длинный день.
И ушел, не оборачиваясь.
Динара долго стояла в коридоре, глядя на закрытую дверь его комнаты. Потом пошла к себе, легла на кровать и долго смотрела в потолок, слушая шум дождя.
«Ты здесь нужна», — сказал он.
Эти четыре слова грели ее всю ночь, как маленький огонек в холодной темноте.
Глава 6
Месяц пролетел незаметно.
Динара больше не считала дни. Они слились в одну длинную череду утренних подъемов, детского смеха, кухонных забот и вечерней усталости. Дом перестал быть чужим лабиринтом — она знала, где что лежит, какие половицы скрипят, в какое время кто из домочадцев появляется на кухне.
Дети стали ее тенью.
Фарид, поначалу настороженный и молчаливый, теперь сам искал ее внимания. Приносил показать рисунки, советовался по домашним заданиям, даже рассказывал про школу — про мальчишек, которые дразнятся, и про учительницу, которая ставит пятерки. Динара слушала, кивала, иногда давала советы. И видела, как тает лед
