в горле.
— Постой. Макс предлагает тебе без нас пойти. Он сейчас кого-нибудь попросит тебе показать всё.
— Нет! Не надо. Я домой. Отдыхайте.
Сбрасываю. Несколько секунд стою в прострации.
— Ну что девушка, сами уйдете или...
Несмотря на дрожь от холода, понимаю, что нужно снова выходить на улицу. Горячего чая, которым меня могли бы напоить, не будет, как и всего остального...
Один лишь позор и разочарование. Нашла на кого надеяться. Эти двое знать не знают, что такое взрослая ответственность.
У них горы и лыжи. На хрена им какой-то офис и обещанная экскурсия? А еще какая-то там замерзшая Ася...
Хочется расплакаться, но я держусь.
— Анастасия! — вдруг слышу позади теплый голос. Тот самый, что принадлежит суровому Владиславу Дмитриевичу.
И правда он!
Подходит ко мне. Его красиво очерченные губы опять едва улыбаются.
— Что вы здесь делаете?
— Да так... — кошусь на насупившегося охранника. Но тот притих при появлении Астахова.
— Вы туда или оттуда? — спрашивает задумчиво.
— Скорее уж оттуда.
— Вы как будто замёрзли. Идемте, я вас подвезу. Сегодня ветренно.
Хочу отказаться, но передумываю. Это мой шанс покинуть сие место с гордо поднятой головой.
— Да, конечно, Владислав Дмитриевич, буду весьма благодарна.
— Отлично.
Он указывает на выход, придерживая меня за локоть.
— До свидания, Владислав Дмитриевич, — произносит охранник почтительно, и я расправляю плечи. Кидаю на него такой взгляд, что тот слегка сжимается. Наверняка понял, какую совершил ошибку. Теперь будет ждать выговор от Макса. Видно по глазам.
А может и нет. Но мне уже плевать.
Я так благодарна Астахову, что позволяю тому приобнять меня, пока идем к его машине.
— Здесь скользко, — объясняет он свою фамильярность. — Не упадите.
— Благодарю.
Какой он все-таки предупредительный и заботливый.
— Анастасия. Я смотрю вы продрогли. И щеки у вас покраснели. Может быть заедем куда-нибудь? Напою вас горячим шоколадом.
При этих словах перед внутренним взором встают глаза Макса, и я трясу головой.
— Лучше чаем, если можно.
— Ну разумеется! Самым вкусным и полезным. Не хватало еще чтобы вы заболели как раз перед стажировкой.
Смотрю, как на его правой щеке появляется ямочка. Снова пытается улыбнуться. Как интересно-то...
Глава 7
— Могу я узнать? — Владислав Дмитриевич, надо отдать ему должное, проявляет любопытство не сразу. Лишь когда делает заказ в кафе. Нам приносят чайничек очень быстро, как и аппетитный чизкейк.
Я знаю, что он хочет знать. И уже давно обдумываю ответ. Однако ничего придумать не удается. Поэтому когда он все же спрашивает, что я там делала, отвечаю как есть.
— Я сама очень ответственно отношусь к данным обещаниям, поэтому не понимаю, как можно иначе.
Чувствую, что мои слова похожи на жалобу. Но оно так печет в груди, что мне просто необходимо высказаться.
— Я немного знаком с Максимом, — неожиданно заявляет мой спутник, заставляя встрепенуться.
И нет, это волнение не оттого, что я вижу возможность узнать о Максе что-то новое. Нет!
— И?
— Он слишком молод. Не могу сказать ничего плохого о нем... Но вам, молодой серьёзной девушке нужно быть осторожнее с ним.
Что он имеет в виду? То же, что и Дана? Похоже, я не ошиблась в своих суждениях о нем. Макс настоящий бабник. Его репутация бежит впереди него.
— А вы? — пытаюсь уйти от столь личной темы. — Что вы там делали? Ваша компания ведёт с ними дела?
— Да, мы партнёры с отцом Максима. Правда не так плотно сотрудничаем, как хотелось бы. Он сложный человек.
Смотрю на него из-под ресниц. Можно подумать, он легкий. Явно тоже куча всяких тараканов в голове. Взять хотя бы практические полное отсутствие способности улыбаться.
— К счастью, мы не знакомы.
— И это хорошо. Для вас.
— Неужели он настолько опасен? — почему-то мне послышался именно такой контекст.
— Вся их семья — нежелательное общество для такой нежной девочки, — внезапно он кладет свою большую ладонь поверх моей.
Дергаюсь. Не то чтобы мне неприятно, но его изменившийся тон настораживает. Слишком откровенно для наших чисто деловых отношений.
— Владислав Дмитриевич, вы меня пугаете, — получается двусмысленно. Я, правда, и сама не понимаю, о чем речь. Пугает ли он своей странной заботой или словами о семье Макса?
— Простите. Не хотел.
Он тут же убирает руки. Облегчённо выдыхаю. Мне ужасно неловко.
К счастью он переводит тему на более безопасную — говорит о стажировке.
Не спеша допиваю чай и прошу отвезти меня домой. На душе непонятные чувства к этому человеку. С одной стороны благодарность, а с другой опасаюсь, что вдруг я интересна ему не только как будущий сотрудник. И мне не хотелось бы чтобы оно повлияло на мою будущую карьеру, если таковая возможна. Я себе уже представляла в мечтах, как становлюсь незаменимым специалистом в их огромной корпорации.
Вот только дома опять наваливается тоска и обида. Я креплюсь изо всех сил, чтобы не дать слезам пролиться из-за двоих эгоистов, с которыми меня столкнула жизнь, но мокрые дорожки все-таки бегут по щеками.
Вытираю их, злясь на свое глупое обидчивое сердце и назло ему достаю учебники. Учеба — единственное, что может отвлечь меня.
Они заявляются в воскресенье поздно вечером. С кучей всяких вкусностей для меня. Пытаются загладить вину, но мне оно не надо. Я даже разговаривать с ними не хочу. Ухожу в свою комнату и закрываюсь на ключ.
Данка ходит и жалуется, что я слишком строга. Макс, попытавшись помириться со мной в своей шутливо-клоунской манере и не получив отклика, бросает это дело.
А потом и Данка психует. Пинает дверь и кричит:
— Ну не хочешь и не надо! Я пыталась. Подумаешь! Не все такие как ты, только об учебе думают. Мы еще и жить хотим! А ты так и будешь всегда учиться, работать и состаришься, в конце концов.
Ее слова добивают окончательно. Только я уже не плачу. Просто лежу в кровати и тупо смотрю в потолок.
Ну и пусть будет, как она сказала. Зато мне это нравится! А своими действиями я никого не задеваю. Это только мое. А они своим эгоизмом делают больно другим...
Тихий стук заставляет вздрогнуть.
— Ась, открой пожалуйста, — такой же тихий голос Макса. — Давай поговорим как взрослые люди.
И он еще смеет что-то говорить о взрослом поведении?
Меня захлёстывает возмущение. Я понимаю, что самым лучшим было бы сейчас сдержаться и молчать, но оно рвется.
Поднимаюсь и открываю дверь. Он входит и аккуратно захлопывает ее.
— Взрослые люди? — вскрикиваю, но он прикладывает палец к губам, делая знак говорить тише.
— Данка заснула, —
