подушки. — Тебе нужны подушки для еды, — нахмурившись, заметила она.
— Что, чёрт возьми, такое подушка для еды?
— Это маленькая подушечка, которая помещается у тебя на коленях. На неё ставишь тарелку, — Зои продемонстрировала это с бежевой подушкой. — Но она должна быть тёмного цвета, чтобы не было видно пятен от еды, — я тупо уставился на неё, и она улыбнулась. — Я реально ломаю тебе голову, не так ли?
— Я пытаюсь открыть себя для новых впечатлений, — спокойно сказал я, наблюдая, как её контейнер опасно кренится в сторону.
— Ну, ты уже делаешь это неправильно. Прежде всего, тебе нужно поднять ноги, — Зои поставила свой ужин на журнальный столик, так что на древесину упало лишь несколько капель. — Вот.
Она схватила одну из более плотных подушек и положила её на журнальный столик. Затем подтащила его поближе к дивану.
— Положи ноги сюда, — сказала она, похлопывая по подушке.
Я закатил глаза, но сделал, как она велела.
— Хорошо. Теперь нам просто нужно соорудить для тебя маленькое гнёздышко, — продолжила Зои, подкладывая подушки по бокам от меня и кладя ещё одну мне на колени. — Видишь? Как будто тебя обнимает твой диван.
Она не ошибалась. Неужели я всё это время неправильно сидел на мебели? Чему ещё могла научить меня эта женщина?
Зои отступила на шаг и понаблюдала, прежде чем одобрительно кивнуть.
— Чтобы это сработало, тебе нужно больше декоративных подушек. И несколько пледов. Мне нужен плед, чтобы смотреть телевизор.
— Если тебе холодно, я могу включить отопление, — предложил я, когда она вручила мне мой ужин.
— Гейдж, Гейдж, Гейдж, ты до смешного практичный бог секса. Пледы не для того, чтобы не мёрзнуть. Они для того, чтобы тебе было уютно.
— Как глупо с моей стороны.
Она вернулась в свой угол дивана и села так, чтобы её ноги были направлены в мою сторону.
— Так-то лучше. Итак, как мы будем бороться за доминирование над пультом?
— Ты гостья. Ты всё контролируешь, — сказал я, передавая ей пульт.
— Я была уверена, что ты это скажешь, так что мы определённо будем пересматривать «Новенькую».
— «Пересматривать» в смысле ты её уже смотрела?
— Я не могу смотреть новые телешоу во время еды. Мне нужно сосредоточиться на еде, — объяснила Зои, как будто это было самое логичное утверждение.
— Само собой.
Зои со знанием дела просмотрела мои телевизионные приложения и подписки.
— Хм, здесь много документальных фильмов, — отметила она. — Что ты смотришь для развлечения?
Я указал на телевизор.
— Документальные фильмы.
Она повернула голову в мою сторону и тяжело вздохнула.
— Нам предстоит так много работы. Ты не сможешь расслабиться после долгой, насыщенной эмоциями недели, смотря фильм «Поражённый жадностью: История о том, как американский миллиардер разорил тысячи людей».
— Это познавательно, ясно?
Зои показала мне большой палец вниз и имитировала звук пердежа, из-за которого собачья голова высунулась из-за журнального столика.
— Я начинаю думать, что я нужна тебе не только для классного секса.
Я начинал думать о том же. Но сейчас выходные, и я побеспокоюсь об этом позже.
Мы ели и смотрели её шоу, которое, по общему признанию, было более интересным, чем серия документальных фильмов об европейских пиратах, которая служила моим вечерним развлечением в течение недели. Затем Зои вернула пульт и потребовала, чтобы мы посмотрели что-нибудь, что нравилось мне, так что мы посмотрели новое видео с канала фермы, на который я был подписан на YouTube. Зои, к её чести, без жалоб выдержала двадцать восемь минут ремонта трактора.
— Расскажи мне что-нибудь о себе, — попросил я, когда видео закончилось.
Она театрально похлопала себя по подбородку.
— Ну, мне очень нравится твой пенис.
Я ударил её в грудь своей подушкой для еды.
— Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.
— Что ты хочешь, чтобы я сказала? Ты и так много знаешь. Ты знаешь, чем я зарабатываю на жизнь, кто мой лучший друг, какое моё любимое вино, почему я боюсь собак. И ты один из, наверное, трёх человек во всём мире, которые знают, что я принимаю новое лекарство, которое впервые в жизни даёт мне надежду, но в то же время заставляет меня чувствовать себя каким-то наркоторговцем-любителем из фильма, когда я пытаюсь его принимать. Чего ты ещё хочешь?
Я порылся в памяти.
— Когда ты заправляешь свой бензобак? И, пожалуйста, не говори, когда он у тебя опустеет.
Зои рассмеялась и пнула меня босой ногой по бедру. Я обхватил её ступню рукой и прижал большой палец к сгибу. Её смех перешёл в мурлыканье.
— Ты не поверишь, но я паникую уже тогда, когда бак заполнен на три четверти. Однажды летом я отправилась в поездку с несколькими друзьями по колледжу. В то время я была единственной, у кого были водительские права. У меня трижды заканчивался бензин, потому что я всё время забывала проверить манометр. К тому времени, как мы добрались до Аутер-Бэнкс, никто, кроме Хейзел, не разговаривал со мной. Я была травмирована на всю жизнь.
— Все твои истории такие чертовски грустные? — спросил я.
Она пошевелила пальцами ноги в моей хватке.
— Раньше они тоже заставляли меня грустить. Но теперь я знаю, что для большинства из них была причина, и это очень помогает. И нет. Не все они грустные. Однажды я тайком проникла на каток Рокфеллеровского центра в три часа ночи и пила шампанское прямо из бутылки, пока каталась на коньках.
— Ты умеешь кататься на коньках?
— Не очень хорошо. Но я была достаточно быстрой, чтобы ускользнуть от охранника. Моя очередь спрашивать тебя. Ты юрист и строительный подрядчик. Ты мог бы работать где угодно в любой из этих профессий. Ты когда-нибудь хотел уехать отсюда, завести свою собственную жизнь?
— Хотел бы я сказать «да», потому что так было бы интереснее. Но я полюбил это место с первого взгляда. Я был довольно маленьким, когда приехал сюда. Но одно я помню точно: весенним вечером меня привезли к ферме Бишопов, и солнце садилось за поля. Перед сараем стоял ярко-красный трактор, и я спросил социального работника, не рай ли это.
— Боже, Гейдж, — выдохнула Зои, прикрывая ладонями затуманившиеся глаза. — И у кого теперь такие эмоциональные истории?
Я сжал её ступню и улыбнулся.
— Стори-Лейк понравился мне с первой секунды, как я его увидел. Я как будто узнал его. Один взгляд — и я понял, что это мой дом.
— Как тебе известно, у меня было совсем другое первое впечатление. Ты когда-нибудь испытывал такое чувство по отношению к чему-то другому? Как будто ты просто видишь это и понимаешь, что
