нам пришлось с этих лестниц расчищать ледяные стенки, чтобы зарисовать клинья, взять пробы, сфотографировать, детально все описать.
А пока мы чувствовали себя как в диковинном краю. Или это было что-то вроде старого сна — смешалась явь и фантастика. Перед ледяной стеной берег идет уступами вниз, до самой реки, и на этих уступах, как войско, защищающее замок, почти вплотную друг к другу стоят… громадные шлемы. Одни шлемы, представляешь, будто колоссы-воины ушли в землю… Ну, ну, не сердись, пишу это для того, чтобы ты представила картину. Это байджарахи, те самые земляные останцы, «внутренности» ледяной решетки, что остаются после ее вытаивания. (Проклятое знание — мешает поэтическому восприятию окружающего! Ну, зачем мне сейчас уже лезет в голову, что, если байджарахи стоят перед льдами, значит, первая гряда клиньев у самой реки уже вытаяла?!) Так вот, эти байджарахи, когда подойдешь ближе, скорее уже похожи не на шлемы, а на земляные шалаши, высокие, остроконечные, только внутрь войти нельзя. Шалашный город!
А за шалашным городом призрачной стеной, как из неведомого прошлого, возвышается вот этот ледяной замок — символ недоступности.
Но земляные шалаши — реальность, явь, сегодняшний день. Их видишь рядом, воочию, они как бы наглядное представление о том, что остается от мечтаний, — груда обвалившейся земли, расползающаяся грязь… Но это так; между прочим, ты же знаешь, что я оптимист.
Кроме этой величественной стены Мус-Хая, так сказать главного фасада замка, есть и другие стенки, в своем роде не менее интересные. Представь себе наискось срезанную гору, всю в ямах и выдолбах, и где-то в этом хаотическом разрезе вылезают глыбы льда, а сверху вниз идет извилистая ледяная дорога, и включающая лед мерзлая порода, слоистая и гофрированная, светится от пропластков льда и уходит под ледяные зигзаги.
Кажется, на восточном склоне все выглядит так: развал обрушений, и все это как бы прокалывают сверху вниз тонкие и длинные, метров по десять — пятнадцать высотой, ледяные клинки. А над ними на поверхности земли стоят, как ни в чем не бывало, обыкновенные наши лиственницы — одна, две, группками. И с краю на этот сказочный обрыв свисает рваный ковер из травы с мелкими, какими-то бледными цветочками…
А вот еще одно место, добрались мы до него с трудом. Слоями чуть не в полметра лежит черный суглинок, а под ним, как под крышкой (не поверишь!), стена льда, чистая, перламутровая. Но это не все. Как раз на границе этой крышки и льда, как гвозди их соединяющие, вбиты небольшие такие ледяные клинышки. Вот эти молоденькие, маленькие жилки — начало начал. С этого все пошло.
Ты, конечно, понимаешь, почему я тебе пишу то о стене, то о клиньях? Там, где река режет ледяную решетку поперек, видны клинья и заключенный между ними грунт, а где вдоль — получается ледяная стена. А молодые клинышки — это современная верхняя решетка морозобойных трещин поперек нижней, древней. И нижний конец молодых клиньев врезается в верхушки старых!
Наш штормтрап то висит вертикально, и мы парим на нем в воздухе, то прилегает к наклонной стенке, а то лежит, как на горизонтальной полке.
Некоторые клинья кажутся ледопадами, узкими ледничками, выползающими из маленьких ущелий, но это обманчиво: они не текут по поверхности, они всегда зажаты мерзлотой.
Еще один обрыв — в сплошных мерзлых суглинках небольшие узкие и длинные, какие-то извивающиеся ледяные клинья, похожие на хвосты. Будто хвосты эти вморозил кто-то здесь, пытаясь задержать их владельцев, но владельцы удрали, а хвосты остались навсегда (кем брошены? ледяными ящерами?!). Или владельцы где-то здесь, недалеко, погребены рядом, в глубине массива? Может, поискать?!
Я тебе все рассказываю о льде, а ведь мерзлый грунт, в котором лед находится, не менее любопытен. Представь себе очень слоистый пирог — тончайшие переслои льда и грунта, такой природный «наполеон». Не думай, что гастрономические сравнения от скудного пайка, нет, мы набрали довольно много вкусного (что поделаешь, зато не курим!).
Мерзлые суглинки, вмещающие льды, и сами очень льдисты: льда в них пятьдесят — семьдесят процентов объема.
Иногда льдистые грунты как будто исчерчены темными полосами — это слоями лежат вмерзшие остатки коры, веток и даже деревьев. И все это перерезано неровными, какими-то разветвляющимися жилами льда.
Мои студенты-практиканты с первого курса были ошеломлены всем увиденным еще больше меня. Как высота жил может быть настолько несравненно больше глубины морозобойных трещин? Ведь глубина трещин — два, ну, три метра. Как? Никак не могли взять в толк, что и постепенное, ежегодное отложение осадков (ила), и промерзание этого ила, и морозное растрескивание грунта, и замерзание воды в трещинах шли в одно время.
А какое это в общем-то слаженное действо: осенью и зимой трескается земля, весной в трещины попадает вода, замерзает, расширяет жилу и откладывает в ней, как дерево, свое годичное кольцо — слой ила, что потом дает полосчатость. Каждый год клинья все толще. Поверхность поймы повышалась — клинья росли вверх вместе с отложившимися слоями. Вот и доросли до сорока метров. А кое-где в других местах есть и пятьдесят метров, знаешь?
Нет, что ни говори, а ледяные клинья по морозобойной сетке трещин — это целая поэма. Поэма веков. Только подумай — страшные морозные ночи, ночи, длящиеся месяцами, и в тишине только звук рвущейся от холода земли… И так не год, не сто, а тридцать — сто тысяч лет. Все время шло это неустанное, медленное накопление тончайших слоев льда и ила (клинья растут что-то, кажется, со среднего или верхнего плейстоцена, да?). Какой настойчивый, неизменный, кропотливый труд природы!
Иногда в обрыве льда так много, а грунта так мало, что его темные полосы, причем только внизу массива, особенно издали, — просто мазки кистью на белом, проведенные снизу вверх без особой системы (я здесь немного рисую). А вверху все почти сливается в один сплошной светящийся лед.
Но, понимаешь, что получается? Ведь лед здесь все же вторичное образование, а основа-то — земля, массив, а что от нее, от земли, осталось? Ничего. Ведь в ее лоне, в ее трещинах выросли эти гигантские дети, а потом они, как кукушонки, выбросили из гнезда все и всех, в том числе и родительницу. Каково?
Ученые до сих пор полностью не разгадали тайны ледяных клиньев. Куда все же девается земля, то есть грунт, сжатый растущей ледяной решеткой? Поверхность земли ведь остается ровной! Казалось бы, что на поверхности должны образоваться бугры за счет выпирания грунта от сжатия его растущими клиньями, но этого не происходит. В
