разрезе иногда бывают заметны лишь изгибы слоев грунта, что не дает удовлетворительного ответа на этот вопрос.
Мы лазаем по стенкам обычно до темноты, рассматриваем все снова и снова, и каждый раз видим что-нибудь новое. Стараюсь приучить студентов смотреть, уметь видеть. Михаил Иванович Сумгин говорил всегда, что у ученого появляется новое зрение, он начинает видеть то, что раньше не замечал. Вот это зрение я и стараюсь у них развить.
Сегодня еще новость: в одном месте увидели над льдистой толщей странного, серо-зеленого цвета заторфованные суглинки. И вот эти суглинки опустили в лед какие-то извилистые, кудрявые темные щупальца. Посмотрели — торфяные клинья! И в плане они тоже создают решетку. И тоже полигональную. То есть лед уже не растет, а растут торфяные клинья.
А ведь таких громадных ледяных клиньев, как здесь, немало в мерзлой зоне, только, может быть, они не представлены так роскошно и живописно, как здесь, в одном месте да в ряд. На севере Западной Сибири, на полуострове Ямал, по побережью Ледовитого океана, на Чукотке, Новосибирских островах, на Аляске… Да и в долинах рек больших и малых. В них-то именно и находили остатки мамонтов и их кости…»
Письмо очень длинное, его надо как-нибудь снова не спеша и до конца прочитать где-нибудь в избушке при свете печки.
Я понимаю своего приятеля и его заинтересованность этими льдами. Значит, он кое-что там сделает, на Яне.
А я думаю еще об одной загадке. На Крайнем Севере залегают горизонтальные пласты подземного льда протяженностью в сотни метров, толщиной в десять — тридцать метров. Сплошные и прерывистые. Гладкие и полосчатые.
Пока не установлено, как появились эти льды. Остатки ледникового покрова после эпохи оледенения? Айсбергов? Снежных полей? Озерные льды? Откуда те же тончайшие, но уже горизонтальные полосы, что и в вертикальных ледяных жилах? Там-то вода в трещины сверху затекала, а здесь? Иногда похоже, что это льды замерзших подземных вод — водоносных горизонтов. Однако есть соображения, которые препятствуют утверждению этого.
Анализ пыльцы диатомовых из подстилающих и покрывающих льды слоев и другие методы исследований показали, что возраст их десятки тысячелетий и больше.
Строят ли ученые гипотезы? Сколько угодно. Иногда излагают их как нечто абсолютное. А доказать пока с уверенностью можно не все. Опровергнуть — тоже. Ведь для того, чтобы опровергнуть, надо ехать туда, где эти льды находятся (а это не всегда просто), а главное — найти именно такие льды, иначе могут сказать: «Э, те, наши, льды были другие, у них свои загадки, а у этих, у ваших, — свои». Как доказать?
Дочитаю письмо после. Заглядываю в конец, что такое? «Твой усатый знакомый сказал еще…»
Что за мой усатый знакомый?
«Мы летели вместе с геофизиками МГУ. Они, оказывается, много работают и на подземных льдах: определяют глубину залегания, расположение и мощность льда вертикальным электрическим зондированием (методом постоянного тока).
Один из этой группы МГУ, высокий такой геолог, с длинными усами (фамилию я забыл), сказал, что он тебя знает и уверен, что ты помнишь его: таких, сказал, усов длинных никто, кроме него в МГУ не носит. Сообщил, что они «отбивают» геофизическими методами не только ледяные клинья, но и талики среди мерзлых пород — это специально для тебя. Хотя он признался, что результаты надо корректировать скважинами.
Оказывается, мерзлые породы отличаются от талых большим электрическим сопротивлением и установить мерзло-талые границы вполне возможно.
Это очень существенно и для строительства. Можно предварительно исследовать строительную площадку и узнать, не залегают ли в ее пределах подземные льды. Иначе могут быть разрушены здания, и поселок придется переносить на новое место. Говорят, так бывало и у нас, и на Аляске. Я человек далекий от строительства, ты знаешь, но меня все это теперь очень заинтересовало.
Твой усатый знакомый сказал еще, что у них в резерве есть сейсморазведка, основанная на разнице упругости мерзлых и талых пород, но они, насколько я понял, почему-то этот метод не жалуют. С большой надеждой говорит он об ультразвуковом способе разведки, в основе которого тот же принцип разницы упругостей…»
Никакого усатого знакомого геофизика у меня в МГУ нет. А на Мус-Хая я бы поехала.
НЕЗРИМЫЕ СТРУИ
Мы долго шли высокой террасой Аллах-Юня, вдоль подножия нависающей над нами скалистой террасы. Тропа крутилась над самым обрывом. В один ряд, как занавес, росли высокие тонкие лиственницы, а за ними в голубой паутине мелькали горы и скалы. Противоположный берег то приближался, то отдалялся.
Вдоль скалистой стены лежали небольшие озерца, метров по сорок — шестьдесят длиной; некоторые из них составляли цепочки, прерванные небольшими перешейками. Берега заболочены, окаймлены осокой и пушицей.
Было в озерцах что-то необычное. Для старичных они слишком малы, хотя и похожи на них, но не заметно ореола высыхания, да и терраса слишком высока. Но, что удивительно, во всем окружающем чувствовалось какое-то неуловимое движение. Озерца, несомненно, жили своей довольно интенсивной жизнью, только понять сразу, в чем она заключалась, было трудно. Камни вокруг, трава и нижние листья кустарников были окрашены разными оттенками охры — от светло-желтой в воде и на траве до темно-коричневой на камнях.
Не развьючивая лошадей, мы дали им попастись, взяли с Володей бутылки, походную лабораторию и термометры и пошли, почти прижимаясь, к скалистой стене обрыва, чтобы не замочить ног.
Темная, почти черная вода загадочно поблескивала среди высокой травы, и в нескольких местах раздавалось тихое бульканье. Еще бульканье, еще, как всплеск рыбы на рассвете в тишине, а вот даже непрерывное бульканье-курлыканье — стая пузырьков, теснясь, выпрыгивала на поверхность. Наконец главное — подводные пульсирующие струи. Субаквальные (подводные) выходы воды! Здесь, в небольших затонах, рыхлые и яркие отложения охры достигали полуметра — вода, значит, сильно железистая. Загадка озерков постепенно разгадывается. Желая проверить свои предположения, я подобралась к самой стене. От стены идет холод, тянет пронизывающей сыротью. Кое-где обрыв затянут мхом. Местами мох от тяжести воды отвалился, обнажив потайные пути движения тихих светлых струек. Они выкатываются, как слезы, по одной, двум капелькам, а иногда сразу помногу. Вода выходит местами и на сухих участках трещин.
Вот наконец и то, что я искала, — сливаясь, струи образуют небольшие потоки. Вода снова уходит в трещины стены или стекает вниз, поглощаясь грунтом, чтобы затем выйти где-то под водой в озерке. Тихие вздохи раздаются тут и там, скромно возвещая о ее прибытии под небо.
Вот эти вздохи, бульканье воды и слабое перешептывание струй по скалам и создавали, очевидно, то ощущение необычного, что
