и вниз по главной дороге из Медвина, и из лесов на юге и востоке. Так, 16 февраля он пустил двадцать Т-34 с востока и тридцать Т-34 с юго-востока. Артиллеристы полковника Кота прижали русскую пехоту к земле. «Пантеры» рассеяли группы советских танков. Унтер-офицер Штриппель завершил успех, подбив своими семью «Пантерами» двадцать семь Т-34. Фантастическое достижение, однако оно не привело к успеху.
Капитан Эбелинг с 70 гренадерами и тремя танками под командованием лейтенанта фон Дорнберга взяли Октябрь, на полдороге к высоте 239, но затем атака захлебнулась под советским заградительным огнём и давлением пехоты противника.
Опять и опять советы предпринимали массированные удары из густых лесов с обеих сторон дороги. Ни жертвы, ни заклинания уже не имели значения. Ни атаки усиленного мотопехотного батальона «Лейбштандарта», ни «Штуки» Руделя не могли изменить ситуацию.
Вечером 16 февраля во 2-м батальоне 113-го мотопехотного полка оставалось 60 человек. Шестьдесят из 600. Немногим лучше обстояли дела у 1-го мотопехотного полка или «Лейбштандарта». На перекличках в ротах доходили до десяти, самое большее до двенадцати. Командиры рот и взводов погибли или были ранены. Та же картина в инженерно-сапёрных подразделениях и танковом полку — боеспособны 12 «Пантер» и несколько T-IV. 16-я танковая дивизия скована кровопролитными оборонительными боями на дороге из Медвина в восьми километрах севернее Лысянки. На западе 17-я танковая дивизия всё ещё отчаянно сражалась с советским танковым корпусом. Силы дивизии «Лейбштандарт», главные силы которой вели ожесточённые бои у селения Виноград, были на исходе. От 198-й пехотной дивизии остался только номер. Было абсолютно ясно — спасательная операция 3-го танкового корпуса провалилась. В десяти километрах от советского кольца вокруг 56.000 человек генерала Штеммермана наступление захлебнулось. Вечером 16 февраля начальник штаба 1-й танковой армии генерал Венк прибыл на своём вездеходе посмотреть, нельзя ли что-нибудь предпринять с его прежней 1-й танковой дивизией, и обнаружил, что силы 3-го танкового корпуса недостаточны, чтобы сломить мощное сопротивление противника.
А там, в мешке, полки в ожидании замерли на своих стартовых позициях. Они прислушивались к выстрелам танковых пушек. Они всматривались в сполохи огня там, на западе. И спрашивали: «Ещё не идут?»
Человек на линии фронта неизбежно видит только небольшую часть боя — ровно столько, сколько могут охватить его собственные глаза. Он сражается на своём посту: в танке или за орудием. Атакует или отражает атаку противника. Видит врага, бросающегося на него с диким криком, видит белки его глаз. Он побеждает или побеждают его.
Но общая тактическая и стратегическая картина сражения остаётся скрытой от него огнём и дымом, постоянными ожесточёнными баталиями за перелески и речушки, холмы и рвы, деревни и овраги. Только человек, изучающий ежедневную карту обстановки, может почувствовать пульс сражения и разглядеть в этом хаосе систему.
Карта 43. Корсуньское кольцо окружения развернулось навстречу силам, пытавшимся освободить окружённых. Сначала операция развивалась успешно, но ошибки планирования привели к катастрофе: высота 239 осталась в руках противника. 3-й танковый корпус оказался неспособен её взять.
Карта обстановки сражения у «Корсуньского мешка» открывает чёткую и исторически значимую картину, раскрывает систему в мрачных и кровавых событиях, происходивших юго-западнее Черкасс.
7 февраля немецкое Верховное главнокомандование осознало, что плацдарм удержать невозможно и быстрый прорыв к окружённым извне становится все более проблематичным. Окружение представляло собой тетраэдр вокруг двух центров — Корсунь и Городище. Его 45-километровая ось проходила с северо-запада на юго-восток.
Выгодная позиция для наступательных действий 47-го танкового корпуса с юга, поскольку южная оконечность мешка почти доходила до Шполы, откуда генерал фон Форман намеревался нанести удар. Но когда после пагубных метаний 24-й танковой дивизии ждать успеха на юге стало бессмысленно, окружённым войскам потребовалось перегруппировываться на запад, чтобы оказаться как можно ближе к 3-му танковому корпусу. Это означало — сменить позиции и изменить форму плацдарма таким образом, чтобы его продольная ось шла с востока на запад. Похоже на разворот боевого корабля посреди вражеского моря.
7 февраля в 11 часов 40 минут 8-я армия, под чьим началом находились окружённые войска, по радио отдавала инструкции двум корпусам: «Группе Штеммермана сократить линию фронта и развернуть плацдарм в направлении Шендеровки, чтобы, когда придёт время, прорываться навстречу силам, предпринимающим наступление на прорыв блокады».
Генерал Штеммерман немедленно приступил к выполнению трудной задачи. На востоке батальоны войск СС оставили Городище, на севере 88-я пехотная дивизия ушла из района Яновки. Корсунь с её аэродромом являлась опорным пунктом, к которому группа Штеммермана была привязана снабжением. Звучит не слишком сложно, а на деле эта перегруппировка была неправдоподобно трудоёмкой. Все дороги страшно развезло, и единственным проходимым местом стали железнодорожные насыпи.
За три дня, с 11 по 13 февраля, основная перегруппировка была завершена. Предстояло отбить деревни Шендеровка, Новая Буда и Комаровка, чтобы обеспечить удобный плацдарм для прорыва на юго-запад.
Атака 72-й пехотной дивизии Мозеля на Новую Буду по характеру и ожесточённости была типичной для первой фазы прорыва. Русские укрепились в надёжно оборудованных, вырытых в снегу позициях на вершине абсолютно открытого склона. Немцы должны были наступать по снежному насту, представляя собой великолепную мишень. Сложную задачу поручили 105-му гренадерскому полку. Майор Кэстнер решил идти ночью.
Простой план полностью строился на боевом искусстве каждого отдельного бойца. Это была война в её изначальном смысле — человек против человека. Впереди таранный клин со штыками, сапёрными лопатами, автоматами и пулемётами. Затем главные силы частей с тяжёлым вооружением — четыре орудия 172-го артиллерийского полка, каждое тащили восемь лошадей.
Было 11 февраля, 20 часов 30 минут. Луна скрылась, ночь стояла тёмная и холодная. Не издавая даже шороха, люди подвигались к советским позициям. Белые камуфляжные халаты делали их невидимыми. Ни звука. Ни слова. Никакого огня. Они слышали, как русские разговаривали на первом опорном пункте. Вдруг советский часовой что-то заметил. Окликнул: «Стой, пароль!»
«Вперёд!» — крикнул в ответ капитан. Они уже на бегу начали стрелять, спрыгнули в окопы. Каждый, кто оказал роту сопротивление, остался на земле. Наконец зачистили траншеи по обе стороны, и внезапное нападение достигло цели. Одним мощным прыжком полк ворвался в глубоко эшелонированные советские позиции. Сквозь пургу и огонь противника подтянулись части с орудиями и захватили подножие высоты 200. Сразу после полуночи вышли на дорогу Сухини — Шендеровка. С востока на Шендеровку двигалась ничего не подозревающая колонна русских грузовиков, среди них выделялись несколько реактивных миномётов. «Зенитные орудия, вперёд!» С расстояния две сотни метров немецкие 20-мм самоходные зенитные орудия расстреляли конвой. Грузовики везли моторное топливо
