без какого-либо политического риска».
Никто и никогда не мог устоять перед красноречием Гитлера. В своей попытке добиться эвакуации Крыма Шернер в этот момент допустил ошибку. Он знал, что в наличии нет резервов, по крайней мере для Крыма, и поэтому попытался обойти Гитлера, сказав: «Мой фюрер, Севастополь можно удержать только в том случае, если предоставить 17-й армии подкрепление».
Роковая ошибка. Шернер недооценил Гитлера. Теперь у фюрера было генеральское «если», и он немедленно за него ухватился: «Очень хорошо, я направлю вам подкрепление».
Шернера обошли. Гитлер, само собой, слова не сдержал, и Шернер получил лишь два пехотных батальона в 1300 человек, пятнадцать противотанковых орудий, десять миномётов и четыре полевые гаубицы. Но фюрер пообещал, и таким образом надежды Шернера получить санкцию на эвакуацию Севастополя испарились. Итак, в Крыму тоже торжествовала стратегия Гитлера «держаться за всё».
В июле 1942 года, когда генерал-фельдмаршал фон Манштейн атаковал Севастополь, крепость защищали семь русских стрелковых дивизий, четыре десантные бригады и одна кавалерийская дивизия. Противник укрепился в бетонных блиндажах и глубоких забетонированных крытых траншеях; самая современная артиллерия крупного калибра была установлена в подземных фортах. Несмотря на это, русские не смогли удержать Севастополь. Манштейну понадобился как раз месяц, чтобы его взять.
В апреле 1944 года крепость защищали фактически пять немецких полков. Их артиллерия состояла из уцелевшего вооружения одного корпуса. Правда, основная оборонительная линия была хорошо укреплена, позиции защищали проволочные заграждения, однако надлежащие опорные пункты по глубине были построены лишь в отдельных тактически важных местах. Второй или третьей линии обороны со стоящими в них резервами просто не существовало. Старые советские блиндажи и форты не отремонтировали, и их можно было использовать только в качестве госпиталя или сборной позиции. На юго-востоке Севастополя позиции были совсем плохи. Пехотные траншеи недостаточно глубоки. У 5-го корпуса не осталось тяжёлой артиллерии и почти не было тяжёлого пехотного вооружения. В 98-й пехотной дивизии не хватало даже инструмента. Генерал Рейнгардт вынужденно отдал приказ собирать по всей укреплённой территории кирки и лопаты, армейским сапёрам пришлось делать для них ручки. Только тогда начались земляные работы. И такую «крепость» сейчас готовились штурмовать двадцать девять советских дивизий, один танковый корпус, три артиллерийские дивизии и дюжина отдельных бригад, в целом 470.000 человек. Её обстреливали 6000 орудий и атаковали 600 танков.
В последний момент, 27 апреля, когда катастрофа стала неизбежной, генерал-полковник Енеке направил телетайпное сообщение, предназначавшееся Гитлеру, в штаб группы армий. Шернер немедленно отправил его в Ставку фюрера. Енеке, который 24 апреля запрашивал информации по поводу обещанных ему в качестве подкрепления двух дивизий, теперь категорически требовал прислать одну дивизию немедленно. Вдобавок он требовал «свободы действий».
Свобода действий! Фраза, которую Гитлер ненавидел, как самого дьявола. Генерал-полковника Енеке вызвали к Гитлеру с докладом. Его сместили. Командовать армией поставили генерала пехоты Альмендингера. Генерала Конрада, командира 49-го горнострелкового корпуса тоже освободили. Его должность занял генерал Гартман, кавалер ордена Железного креста с дубовыми листьями, человек выдающейся храбрости, но со значительными физическими недостатками — у него была одна рука и одна нога.
Полномасштабное русское наступление началось 5 мая в 09 часов 30 минут. Сражение открыли 400 тяжёлых орудий и 400 реактивных миномётов. Удар пяти советских стрелковых дивизий пришёлся на 336-ю пехотную дивизию. Однако саксонцы генерала Хагемана стояли непоколебимо. Они продержались двенадцать часов. Двадцать четыре часа. Тридцать шесть часов. 7 мая северный фронт всё ещё держался.
Но теперь Ерёменко ударил по южному и восточному фронтам 5-го корпуса. Приморская армия ввела в бой 320 орудий на каждые полтора километра фронта. Они разнесли немецкие опорные пункты и огневые точки. Потом пошли бригады Ерёменко. Они атаковали слабые полки 73, 111 и 98-й пехотных дивизий.
Прорвали фронт 73-й пехотной дивизии, глубоко вклинились в секторе 111-й пехотной дивизии. К 18 часам немецкие потери в этих двух секторах фронта дошли до 5000 человек. 5-й корпус сражался в древних, широко известных со времён Крымской войны 1855 года точках: Сапёрной горке, Английском кладбище, Сапун-горе.
Форт «Максим Горький II», повреждённый в 1942 году, служил полевым госпиталем. Раненые лежали там длинными рядами. Раздавались стоны, стояло зловоние. К пристани на берегу была прорыта траншея, чтобы доставлять раненых для эвакуации. На воде внизу на волнах качалось что-то странное.
Что случилось, описал в своём дневнике капитан Хенсель под датой 22 апреля: «В соответствии с приказом на эвакуацию всех лошадей застрелили и сбросили в море. Они стояли в очереди, терпеливо ожидая, когда придёт их час. Бухта была забита тысячами лошадиных трупов. Волны покачивали их вверх и вниз». Избиение лошадей — одна из многочисленных бессмысленностей, совершённых в Крыму. Румыны сочли, что слишком долго убивать каждого старого друга по отдельности, поэтому они пригнали животных к обрыву и стреляли из пулемётов. Несколько часов подряд.
Кульминация наступила 8 мая. Русские прорвались на Сапун-гору. Все попытки перехватить их и отбить высоту с пресловутым виноградником, Николаевкой и кладбищем были тщетны. Армия сражалась там отчаянно, на какое-то время 2-му батальону 282-го гренадерского полка капитана доктора Финке удалось выбить противника, но ненадолго. Доктор Финке погиб. Армия приказала возобновить контратаки. Что ещё она могла сделать? Приказа на эвакуацию не поступило — значит, Севастополь нужно защищать. Однако без Сапун-горы это совершенно невозможно. Что произойдёт, если эти высоты уже потеряны?
В этом случае только остатки армии смогут отступить на последний рубеж у Херсонеса. И если они не найдут там судов — что тогда?
Когда противник взял Сапун-гору, 17-я армия собрала все свои резервы и пошла в контратаку. В полдень подполковник фрайгерр фон Вайтерхаузен, начальник оперативного отдела, доложил в группу армий, что контратака захлебнулась. «Мы сделали всё, чтобы отбить жизненно важные высоты». Но, несмотря на их отвагу, ключевые отсечённые позиции были потеряны.
В этой ситуации 8 мая в 21 час 15 минут генерал-полковник Шернер передал в Ставку фюрера: «Прошу приказа на эвакуацию, дальнейшая оборона Севастополя невозможна».
Теперь Гитлеру пришлось уступить фактам. К 23 часам поступило его согласие. Он горько заметил начальнику Генерального штаба: «Самое плохое в этой вынужденной эвакуации, на мой взгляд, это то, что русские смогут вывести из Крыма свои войска и бросить их против группы армий «Южная Украина». И уже ни слова о Турции.
В 02 часа 15 минут 9 мая генерал Альмендингер имел в руках приказ на эвакуацию крепости. Армия немедленно отступила на свой последний редут — херсонесские позиции на самой западной оконечности побережья.
К 16 часам последние боевые группы 50-й пехотной дивизии оставили руины Севастополя
