в Растенбурге есть тенденция забывать об этом снова и снова. Я сам высказывал это наблюдение фюреру в замке Клесхайм три месяца назад».
Угрожающий тон невозможно было не заметить. «Хорошо, что Манштейн будет лично», — подумал Киллингер. Но виду он не подал и выслушал откровенные высказывания румынского лидера абсолютно невозмутимо: бывшего морского офицера из Саксонии, впоследствии командира фрейкора[3] и в своё время внушавшей страх секретной организации «Консул», не так-то легко было вывести из равновесия. Они ещё немного поговорили о пунктах протокола в связи с визитом Манштейна, затем посол отбыл.
Прошло только два часа, а сороки уже разнесли по всему городу, что Манштейн, командующий германской группой армий «Юг», 1 июля 1943 года на несколько дней прибывает в Бухарест.
Собиратели слухов из секретных служб Запада и Востока, агенты мелкого и крупного масштаба — все заторопились сообщить интересную новость своему руководству.
И в Москве заработал радиоприёмник Четвёртого управления Генерального штаба Красной Армии: Манштейн завтра будет в Бухаресте! Штабные офицеры Ставки, высшее советское командование, закачали головами: если главнокомандующий группы «Юг» едет в румынскую столицу опрокинуть пару коктейлей вместо того, чтобы находиться на своём командном пункте в Запорожье, на Восточном фронте точно не может быть никаких важных военных операций. Вот что должны были думать Советы. Вот что хотели, чтобы они думали.
Двадцать четыре часа спустя Манштейн был готов вылететь в Бухарест. Но в этот момент порученец доставил указание из Ставки Гитлера: отправляться не в Бухарест, а в Растенбург.
«Фюрер ждёт вас на секретное совещание в «Вольфшанце». В Бухарест сообщат, что ваш вылет откладывается из-за плохой погоды».
Так, вместо полёта к Антонеску, Манштейн вылетел к Гитлеру. Это не было следствием плохой организации дела, это было частью хорошо продуманной мистификации.
В Ставке фюрера Манштейн с удивлением обнаружил представительное собрание генералов: генерал-фельдмаршал фон Клюге, командующий группой армий «Центр»; генерал-полковник Гот, командующий 4-й танковой армией; генерал-полковник Модель, командующий 9-й армией; Кемпф, командующий оперативной группой; генерал Неринг, командующий 24-м танковым корпусом; генерал-полковник фон Грейм, командующий 6-м воздушным флотом; генерал Деслох, представляющий 4-й воздушный флот.
Восточная Пруссия тоже находилась в области повышенного давления, обеспечивающего прекрасную летнюю погоду. Бетонные строения Ставки фюрера выглядели загадочными и почти нереальными под покрывавшей их крыши камуфляжной сетью листвы и травы.
Гитлер пригласил генералов в чайный домик. Он сердечно поприветствовал всех и предложил садиться. Затем открыл совещание.
Уже в самом первом предложении его речи был раскрыт большой секрет: «Я решил начать операцию «Цитадель» 5 июля».
Это означало — через четыре дня. Генералы переглянулись, одни с облегчением, другие с досадой. Модель смотрел серьёзно. Манштейн был непроницаем. Лицо Гота выражало всё, что угодно, только не удовлетворение.
Такая противоречивая реакция была обусловлена вовсе не тем, что до назначенного срока оставалось мало времени. Срочность операции не вызывала смятения ни в одном из них. Войска уже давно готовили наступление: в ящиках с песком и на местности они изучали особенности курского выступа; упражнялись во взрывах бетонных бункеров с боеприпасами, в преодолении проволочных заграждений, обезвреживании мин, установке противотанковых ловушек. Никогда раньше к операциям не готовились так тщательно.
Беспокоило генералов то изрядное промедление, которое допустил Гитлер, прежде чем сейчас принять решение об ударе. Поначалу Манштейн, Гудериан, Клюге, Модель и многие другие встретили в штыки план Гитлера возобновить наступление на Восточном фронте вскоре после Сталинграда. Они не хотели раньше времени растратить резервы, и, главное, танковые части, заново создаваемые Гудерианом из новых боевых машин «Тигр» и «Пантера», без которых любое наступление могло стать весьма рискованным.
Штаб оперативного руководства Вермахта добавил к этому и свои опасения. Штабисты указывали на угрожающее развитие событий в Средиземноморье, где Эйзенхауэр подготовился к высадке в Италии.
Но Гитлер привлёк внимание к серьёзности ситуации на курском выступе. На этой удобной исходной позиции русские сосредоточили огромные ударные силы. Там было выявлено несколько танковых армий. По сути, Советы перебросили туда 40 процентов своих вооружённых сил, включая практически все танковые войска.
Это было опасным сосредоточением ударных войск, но также и соблазнительной добычей. Если такое скопление уничтожить, Красная Армия получит смертельный удар.
Вот какая мысль завораживала Гитлера. И, по правде говоря, генералы не могли сбросить со счетов его аргумент. Прежде всего им импонировала возможность сократить линию фронта за счёт ликвидации курского выступа. Это освободило бы силы и резервы для других фронтов, например в Италии.
Но они увязывали своё одобрение наступления с требованием наносить удар как можно скорее, до того как русские, известные мастера обороны, прикроют свои изготовившиеся для наступления войска слишком хорошо, и до того, как будет упущен фактор внезапности.
Манштейн требовал начинать наступление не позже первых чисел мая. Однако Гитлер медлил. Он снова продемонстрировал неспособность принимать решения. Теперь было начало июля — не слишком ли поздно? Не упущен ли элемент внезапности? Этот вопрос был ключевым.
Значительную часть речи Гитлера в чайной комнате поэтому опять составило перечисление причин отсрочки наступления. «На этот раз мы должны победить! Вот почему мы были вынуждены дожидаться новейших тяжёлых и сверхтяжёлых танков. Нам необходимо использовать каждую возможность встретить противника, который становится всё сильнее, с превосходством в вооружении и живой силе».
Карта 1. Исходная позиция великого летнего сражения 1943 года. 4-я танковая армия и оперативная группа «Кемпф» должны были срезать курский выступ с юга, а 9-я армия — с севера.
С изумлением выслушивали генералы усердные и многословные оправдания фюрера. Может быть, он допускал, что проволочка приведёт к беде? И что он один будет в этом виноват, потому что постоянно откладывал начало наступления?
Гитлер, казалось, не был уверен в себе. Генерал-полковник Гот сообщает, что, наблюдая за Гитлером во время его речи, он не раз замечал, что фюрер думает о чём-то другом.
Однако, когда Гитлер начал обсуждать детали операции, к нему снова вернулся дар великолепного оратора.
План фюрера был достаточно простым — прекрасно отработанна операция на окружение. Вот краткий вариант его формулировки из боевого приказа: «Цель наступления — окружить силы противника в районе Курска посредством хорошо согласованного стремительного удара двух армий со стороны Белгорода и с юга от Орла, а затем уничтожить врага в ходе общего наступления». Другими словами, приём, испытанный в Минске, Умани, Киеве и Вязьме.
На северный фланг генерал-фельдмаршал фон Клюге поставил 9-ю армию под командованием генерал-полковника Моделя.
Его задача — ударить на Курск в юго-восточном направлении из района южнее Орла тремя танковыми корпусами.
