оккупации действуют и в колониях, и в европейских войнах.
Немецкая оккупация Европы привела именно к тем нарушениям прав европейцев, против которых выступали авторы, писавшие о колонизации. Одним из осудивших эти нарушения, был, конечно же, Рафаэль Лемкин. Лемкин считал «законы оккупации» главным вопросом правления стран оси в оккупированной Европе. Как автор работ по международному праву, он был знаком с литературой о законах колониальной оккупации[317]. В неопубликованных рукописях Лемкин много писал об испанских завоеваниях Америки, подробно рассматривая действия испанцев в Мексике, Перу и Юкатане[318]. Суждения Лас Касаса, в частности, а также Витории были центральными в его изложении этой истории. В предложении Лемкина к неопубликованной книге «Введение в изучение геноцида» (Introduction to the Study of Genocide) среди семи оснований для «важности проекта» он перечислил «международное право и отношения». Здесь Лемкин ясно дал понять, что концепция геноцида в том виде, в котором он ее разработал, опирается на традицию антиколониальных трудов, у истоков которой стояли Витория и Лас Касас:
История геноцида дает примеры пробуждения гуманитарных чувств, которые постепенно кристаллизовались в формулах международного права. Пробуждение мировой совести можно отнести к тем временам, когда мировое сообщество заняло активную позицию по защите человеческих групп от вымирания. Бартоломе де Лас Касас, Витория, гуманитарные интервенции – все это звенья одной цепи, ведущей к провозглашению геноцида международным преступлением со стороны ООН[319].
Лемкин умер, так и не успев написать об этой антиколониальной традиции и определить место своей собственной мысли в ней.
Вопрос о том, можно ли осмысленно использовать слово «геноцид» для описания ужасов колонизации в течение столетий, предшествовавших тому контексту, в котором Лемкин ввел этот, остается спорным. Но если перевернуть эту проблему с ног на голову, то можно задать несколько важных вопросов, например: какое влияние оказала колонизация на концепцию геноцида? Представляется, что развитие концепции геноцида опиралось не только на непосредственный контекст немецкой оккупации Европы, а на историю колонизации и, в частности, на традицию антиколониальной политической и правовой мысли, которая была широко представлена в работах по международному праву в поколении, предшествовавшем написанию Лемкиным книги «Правление государств „Оси“ в оккупированной Европе» (Axis Rule). Именно по этой причине Лемкин провел обширное исследование колониальных оккупаций, которые он изучал на предмет случаев геноцида[320]. Очевидно, что Лемкин пытался распространить применение своего неологизма «геноцид» на контексты, выходящие за рамки немецкой оккупации Европы. Он пытался прочесть колониальное прошлое с точки зрения европейского настоящего. Но, очевидно, он также понимал, что колониальная история является важным контекстом для развития идеи геноцида, так что на другом уровне он прослеживал свои интеллектуальные шаги в колониальное прошлое. Концепция универсальных прав человека, которая имеет основополагающее значение для понимания геноцида как преступления, в значительной степени сформировалась в ходе дебатов о статусе колонизированных народов[321]. Образование Лемкина в области международного права научило его понимать, что одна сторона этих дебатов была сформирована традицией антиимперского мышления. Он должен был понимать, что лишение собственности и уничтожение оккупированных народов в колониях происходило вопреки противодействию откровенных критиков последующих поколений. Он также должен был понимать, что занимает свое место в этой антиимперской традиции. Именно как часть этой традиции и следует понимать его работу.
Глава 3. Являются ли колонии поселенцев геноцидными по своей сути?
Перечитывая Лемкина
Джон Докер
Все наше культурное наследие – это результат вклада всех народов. Мы можем лучше всего понять это, если осознаем, насколько обеднела бы наша культура, если бы так называемым неполноценным народам, обреченным Германией, таким как евреи, не было позволено создать Библию или родить Эйнштейна, Спинозу [sic]; если бы поляки не имели возможности дать миру Коперника, Шопена, Кюри, чехи – Гуса и Дворжака, греки – Платона и Сократа, русские – Толстого и Шостаковича.
Рафаэль Лемкин, «Геноцид – современное преступление»[322]
…колониализм нельзя оставлять безнаказанным.
Рафаэль Лемкин, «Введение в изучение геноцида»[323]
В этой главе я исследую связь геноцида и колониализма в трудах Рафаэля Лемкина, блестящего польско-еврейского юриста (1900–1959). Я выделю три аспекта его мысли:
Во-первых, концепция геноцида, созданная Лемкиным, дает основу для разграничения и обсуждения различных видов геноцида в истории – например, геноцида как эпизода или геноцида как более длительного процесса.
Во-вторых, концепция геноцида Лемкина связывает колонии-поселения и геноцид в конститутивной и неотъемлемой взаимосвязи. Наконец, Лемкин в своих опубликованных работах, но в большей степени в неопубликованных рукописях разработал методологию, позволяющую проводить тонкий, сложный и многогранный анализ поселенческо-колониальной истории в связи с геноцидом как длительным процессом, который также может включать в себя более острые деструктивные эпизоды и события.
Я буду постоянно подчеркивать важность для Лемкина понятия «культурный геноцид». В своей яркой, незаконченной автобиографии «Совершенно неофициальный человек» (Totally Unofficial Man), написанной незадолго до смерти в 1958 году, Лемкин сожалеет, что не смог убедить соответствующий комитет ООН, заседавший в Париже после Второй мировой войны, включить в итоговую конвенцию статью о «культурном геноциде»: «Я успешно защищал ее на протяжении двух проектов. Это означало уничтожение культурных особенностей группы, таких как язык, традиции, памятники, архивы, библиотеки, церкви. Короче говоря, души нации. Но в комитете эта идея не нашла достаточной поддержки, и я с тяжелым сердцем решил не настаивать на ней». Ему пришлось отказаться от идеи, которая, его словам, «была очень дорога»[324].
Достоинства определений Лемкина
Лемкин задумался о геноциде задолго до развязывания Германией Второй мировой войны. В 1933 году он был молодым прокурором в Варшаве, уже тогда он посвятил себя проекту по криминализации особо тяжких преступлений. Гитлер только что был избран в правительство Германии. В последний момент польское правительство, опасаясь, что Лемкин поставит его в неловкое положение, не позволило ему покинуть Польшу, чтобы выступить на конференции Лиги Наций по унификации уголовного права, проходившей в Мадриде[325]. В докладе, представленном в его отсутствие, предлагалось признать преступления варварства и вандализма в качестве новых преступлений против права народов, то есть против всего международного сообщества. Акты варварства, которые он также называет актами уничтожения, подрывают фундаментальные основы этнической, религиозной или социальной общности. Это действия, которые в целом варьируются от массовых убийств и погромов до разрушения экономического существования членов коллектива, а также «всевозможные жестокости», посягающие на «достоинство личности» в рамках кампании по уничтожению группы. Лемкин также предложил для той же конференции признать преступлением вандализма уничтожение культурного наследия коллектива,
