проявляющегося области науки, искусства и литературы. Он отметил, что вклад любого конкретного коллектива в мировую культуру составляет богатство всего человечества, даже если он обладает уникальными характеристиками. Поэтому уничтожение любого произведения искусства любой нации должно рассматриваться как акт вандализма, направленный против мировой культуры. Такие действия, по словам Лемкина, свидетельствуют об асоциальном и разрушительном духе, который потрясает совесть человечества и порождает крайнюю тревогу за будущее[326].
Примечательно, что уже в 1933 году Лемкин в работе под заголовком «Варварство и вандализм» собрал многие черты своего знаменитого ныне определения геноцида в книге 1944 года «Правление государств “Оси” в оккупированной Европе» (Axis Rule in Occupied Europe)[327]. В частности, мы можем отметить широту его формулировки 1933 года, согласно которой варварство и вандализм подразумевают систематическое и организованное разрушение социального порядка коллектива группы, что может включать как прямые убийства, так и действия экономического, морального, интеллектуального и культурного характера. В своем определении 1944 года он снова говорит, что геноцид является составным и многообразным, что он означает скоординированный план различных действий, направленных на разрушение основных жизненных устоев группы. Такие действия могут, но не обязательно влекут за собой массовые убийства. Они затрагивают политические, социальные, правовые, интеллектуальные, духовные, экономические, биологические, физиологические, религиозные и моральные аспекты. Такие действия касаются вопросов здоровья, продовольствия и питания, семейной жизни и заботы о детях, рождения и смерти – все это рассматривается в связи с геноцидом и как часть геноцида. Такие действия включают вопросы чести и достоинства народов, а также будущего человечества как мирового сообщества[328].
Преемственность между 1933 и 1944 годами касается широкого спектра разрушительных действий против той или иной группы. Однако в 1944 году появляется и нечто существенно новое, когда Лемкин говорит, что геноцид может включать в себя две фазы, что это двуединый процесс. Вот ключевой отрывок из первой страницы девятой главы «Правление государств “Оси”» (Axis Rule): «Геноцид имеет две фазы: первая – уничтожение национального уклада угнетенной группы; вторая – навязывание национального уклада угнетателя. Это навязывание, в свою очередь, может быть осуществлено по отношению к угнетенному населению, которому разрешено остаться, или только к территории, после удаления населения и колонизации территории собственными гражданами угнетателя»[329]. Если в 1933 году Лемкин сосредоточился на геноциде как на эпизоде, акте или событии, то теперь он пишет, что геноцид может быть и процессом, который описывает и переплетает геноцид и поселенческий колониализм.
Исследования идеи
Тем не менее в своих опубликованных работах Лемкин, похоже, никогда не обсуждал геноцид в отношении европейских колоний-поселенцев как часть всемирно-исторического процесса. В книге «Правление государств “Оси”» (Axis Rule) Лемкин рассказывает о том, как немецкий «оккупант», чтобы навязать свой национальный уклад, «организовал систему колонизации» в районах, которые Германия хотела присоединить к себе, включая Западную Польшу, Люксембург и Эльзас-Лотарингию: «Польское население было переселено из своих домов, чтобы освободить место для немецких поселенцев, которые были привезены из Прибалтики, центральных и восточных районов Польши, Бессарабии и из самого рейха. Имущество и дома поляков передаются немецким поселенцам, а чтобы побудить их к проживанию в этих районах, поселенцы получают множество привилегий, особенно в виде налоговых льгот»[330]. В эссе «Геноцид – современное преступление» (Genocide – A Modern Crime), написанном в апреле 1945 года, он снова ссылается на колонизацию, с иронией отмечая, что там, где «народ, например поляки, не мог удостоиться чести принять германизм, их изгоняли из этого района, а их территория (западная часть Польши) должна была быть германизирована путем колонизации»[331]. Представляется очевидным, что во время Второй мировой войны Лемкин разработал свою идею связи геноцида и колонизации главным образом на примере нацистской колонизации западной Польши[332].
Лемкина глубоко волновали не только современные события, какими бы катастрофическими они ни были, но и исторические геноциды. В книге «Совершенно неофициальный человек» (Totally Unofficial Man) он говорит, что с «самых юных лет» его интересовали исторические рассказы о примерах истребления национальных, расовых и религиозных меньшинств. Здесь же Лемкин пишет, что всегда «чувствовал, что история гораздо мудрее, чем юристы и государственные деятели». Он признается, что с ранних лет «испытывал особое удовольствие от одиночества, возможности думать и чувствовать без внешних помех» и что «одиночество» стало неотъемлемым условием его жизни. История, судя по всему, была его пожизненной спутницей. Как известно, в послевоенные годы он неустанно работал в зарождающихся кругах ООН, убеждая влиятельных людей в необходимости принятия конвенции ООН, криминализирующей геноцид[333]. Лемкин вспоминает, что даже в самые напряженные дни и ночи он читал или перечитывал книги по истории, чтобы сохранить себя «внятным и решительным», и убеждал делегатов ознакомиться с историческими случаями геноцида: «Пусть история, – писал он, – обратится к ним с мольбой». Он понял, что просто показать «Правление государств “Оси”» (Axis Rule) комитетам и делегатам недостаточно, потому что это опирается на один преступный опыт – опыт нацистов. Необходимо «использовать весь доступный опыт прошлого». Он начал перерабатывать исторические случаи геноцида и представлять их делегатам в виде меморандумов[334].
В автобиографии Лемкин рассказывает о примерах геноцида, которые волновали его с ранних лет, – примерах, взятых из древности и до наших дней. Среди них – уничтожение христиан Нероном, набег монгольских полчищ на Русь, Польшу, Силезию и Венгрию в 1241 году, преследование евреев в России царем Николаем I, мавров в Испании и разорение гугенотов. Когда в 1941 году Лемкин и другие беженцы добрались до Японии, направляясь в США, он размышлял о жестоких преследованиях 30 000 японских католиков в XVII веке, обращенных в христианство португальскими и испанскими миссионерами[335].
В сноске к девятой главе «Правление государств “Оси”» (Axis Rule) Лемкин приводит примеры войн на истребление, в которых народы и группы населения были полностью или почти полностью уничтожены, включая разрушение Карфагена в 146 году до н. э. и Иерусалима Титом в 72 году н. э.; религиозные войны ислама и крестовые походы; резню альбигойцев и вальденсов; осаду Магдебурга во время Тридцатилетней войны. А в войнах, которые вели Чингисхан и Тамерлан, происходили массовые убийства[336].
Из его опубликованных работ в книге «Правление государств “Оси”» (Axis Rule), а также из его эссе и автобиографии кажется очевидным, что исторические случаи геноцида, хотя и многочисленные и обширные, которые вдохновили Лемкина на его одинокую многолетнюю борьбу за признание концепции геноцида в международном праве, не включали европейские поселенческие колонии в Америке, или Южной Африке, или Австралии. Однако в своих неопубликованных исследованиях и работах 1940–1950-х годов и
