class="p1">И вот теперь, 13 июля, Гитлер опять смотрел в лицо своим маршалам. История доказала, что он был не прав, а его генералы и генерал-фельдмаршалы — правы. Однако он опять избирал неверный путь. На этот раз он нарушал основное правило ведения войны, сформулированное Клаузевицем: однажды приняв решение, ты не должен позволять никакой угрозе или искушению отвлечь тебя от поставленной цели, ты должен твёрдо держаться общего плана операции.
Манштейн поразился, видя, что Гитлер из-за высадки союзников в Сицилии готов полностью отказаться от операции «Цитадель» в тот момент, когда, по мнению Манштейна, победа была близка. Но действительно ли победа на курском выступе была столь возможна? Клюге охладил энтузиазм Манштейна. Он доложил о ситуации на северном фронте Моделя. Вместо того чтобы 12 июля начинать прорыв у Тёплого, генерал-полковник был вынужден приостановить наступление и снять с фронта мобильные формирования. Почему? Потому что в тылу Моделя, на северном фронте орловского выступа, русские именно 12 июля глубоко вклинились в полосу 2-й танковой армии и теперь угрожают Орлу.
Поэтому Клюге пришёл к заключению, что 9-я армия Моделя не сможет возобновить наступление. Ни сейчас, ни позже. Потеря 20.000 человек и отвод мобильных войск для блокирования глубоких советских вклинений севернее Орла сделали, с его точки зрения, прекращение «Цитадели» в целом неизбежным.
Карта 7. Как только немецкий прорыв на Обоянь и Ольховатку принял реальные очертания, русские перешли к контрнаступлению на севере и юге курского выступа. 9-я армия Моделя была вынуждена снять крупные силы с фронта «Цитадели», чтобы бросить их против вклинения русских у Орла. 4-я танковая армия Гота тоже оказалась перед необходимостью перебросить несколько дивизий на угрожающие направления, Донец и Миус. Многообещающую операцию на Курской дуге пришлось прекратить.
Манштейн не согласился: «До победы на южном фасе курского выступа один шаг. Враг ввёл в действие практически все свои стратегические резервы и понёс огромные потери. Прекратить боевые действия сейчас означает вышвырнуть победу!»
То, что Манштейн правильно оценивал ситуацию на Южном фронте Курской дуги, подтверждают мемуары генерал-лейтенанта Ротмистрова, теперь маршала танковых войск, который тогда командовал 5-й гвардейской танковой армией. Он пишет, что в следствии подхода танковых дивизий Брайта положение советских войск на Верхнем Донце «стало исключительно сложным».
Предложение Манштейна, таким образом, было здравым: армия Моделя держит на северном фронте крупные силы, чтобы сковать войска противника; Гот и Кемпф, напротив, продолжают наступление и уничтожают врага с юга. Так будет выполнена половина операции «Цитадель».
Но Клюге отверг и эту идею. Он не видел возможности оставить 9-ю армию на завоёванных позициях и поэтому считал необходимым прекратить операцию и отвести все соединения на их исходные позиции.
Гитлер согласился с ним. Однако он разрешил Манштейну продолжать сражение на Южном фронте своими силами. Но этому лучику надежды не суждено было светить достаточно долго.
Гот продолжил наступление. Совместно с оперативной группой «Кемпф» он под проливным дождём нанёс несколько успешных ударов. Очень скоро 69-я советская армия и два советских танковых корпуса оказались в ловушке между Ржавцом, Беленихином и Гостищевом.
Но затем звонок прозвенел и на Южном фронте. 17 июля Гитлер приказал немедленно снять с фронта танковый корпус СС, поскольку он намеревался отправить его в Италию. (В действительности основная его часть оставалась на Восточном фронте ещё несколько месяцев.)
Он также приказал, в силу критической ситуации у Орла, ещё две танковые дивизии передать армиям группы «Центр».
Этот приказ означал конец операциям Манштейна под Курском. С оставленными ему силами он не мог надеяться удержать завоёванные позиции. В начале августа он вынужденно отошёл на свои первоначальные исходные позиции. Этот отход сопровождался тяжёлыми потерями, преимущественно в технике и боеприпасах. Советские войска, до недавнего времени подавляемые, получили свободу действий. Они активно начали преследовать отступающие немецкие дивизии. Угроза поражения русских превратилась в победу Красной Армии.
Правда, Манштейн взял в плен 34.000 человек, и потери русских в целом составили 85.000 только на Южном фронте Курского выступа. Это ровно столько, сколько 6-я немецкая армия потеряла под Сталинградом шесть месяцев назад, в показателях реальных потерь в бою. Однако русские быстро вернули оставленную территорию.
Последнее великое наступление немцев в России закончилось; оно было проиграно. Самое ужасное, что стратегические резервы, создававшиеся много месяцев тяжким и самоотверженным трудом, в частности мобильные дивизии, сгорали в жаркой топке Курска, не добившись назначенной цели. Наступательная мощь немцев была сломлена необратимо. С этого времени формирование стратегических резервов стало невозможным.
Точно так же, как Ватерлоо в 1815 решило судьбу Наполеона, положив конец его правлению и изменив лицо Европы, так и победа русских под Курском явилась поворотным пунктом всей войны и через два года привела к смерти Гитлера, поражению Германии и полностью изменила мировой порядок.
С этой точки зрения операция «Цитадель» явилась решающим сражением Второй мировой войны. Официальная советская военная история совершенно справедливо называет его «битвой мирового исторического значения».
Однако, как ни странно, «Цитадель», Курская битва, не заняла соответствующего места в сознании немцев. Они знают о Сталинграде, но чаще всего не знают о Курске. Однако не Сталинградская, а именно Курская битва была во всех отношениях судьбоносным сражением, определившим исход войны на Востоке.
Советская армия выдержала бедствия 1941–1942 годов; она преодолела кризис, захватила инициативу и теперь диктовала ход событий. Впервые мы встречаем в официальных советских докладах уверенные формулировки: «В операции под Курском советские войска превосходили противника по количеству личного состава и боевой техники в пропорции два к трём».
Несомненно, лицо Красной Армии кардинально изменилось. Её танковые войска были реорганизованы и теперь могли рассчитывать на огромное производство бронетехники — производство более значительное, чем в Германии. Более того, в Курской битве впервые были применены советские самоходные артиллерийские установки, новый вид тяжёлой артиллерии на самоходных шасси.
А самое главное, заметно повысилось качество стратегического и тактического руководства, особенно мобильными формированиями. Об этом свидетельствовала не только гибкость в контроле за сражением, но и быстрота, с которой резервы перебрасывались на угрожаемые направления.
В этом, безусловно, русским помогли крупные поставки американских армейских грузовиков. С лета 1942 года США поставили Советскому Союзу 434.000 этих тяжёлых машин. В этом смысле США внесли заметный вклад в победу Сталина под Курском.
Но всё это материальное превосходство оказалось бы бесполезным, если бы советская армия не была также вдохновлена новым боевым духом. Призыв сражаться за Отечество был более убедительным для русских солдат, чем прежний, избитый лозунг защищать мировую революцию.
Однако немецкое Верховное главнокомандование не заметило перемен.
