прямых затрат на всю деятельность занимающихся ими ведомств. И мы вновь получили результат, который на порядок ниже, чем бремя секретности литовского КГБ.
Выводы
Советская система учета тайн проливает свет на процедурные издержки ведения дел в условиях диктатуры, склонной к секретности. Из-за конспиративных норм существовало нечто вроде налога на секретность, которым облагались все государственные дела. Подобно настоящему налогу, секретность осложняла функционирование государства: нужным людям было сложнее получить информацию и сообщить о своих решениях. Это бремя усугублялось возвратным характером советской секретности, превращавшим систему учета тайн в новую тайну, которую тоже нужно было учитывать в рамках системы.
Реакцией человека на налог может быть соблюдение, минимизация или уклонение. Судя по имеющимся данным, советские чиновники в большинстве случаев соблюдали правила. Признаков минимизации практически нет. Что касается уклонения, выражающегося в небрежном обращении с документами, то сообщений об этом предостаточно. Имеющиеся данные указывают, что дурные примеры, не будучи вовремя пресечены, могли закрепиться и распространиться по всему учреждению, пока их не раскрывали и не пресекали. Чтобы обеспечить соблюдение правил, был совершенно необходим постоянный контроль.
Документы небольшого регионального ведомства, КГБ Литовской ССР, позволяют нам оценить бремя секретного делопроизводства. В «нормальные» послевоенные годы – с 1954-го по 1982-й – налог на секретность в среднем составлял не менее одной трети от общих расходов на управление КГБ. Есть основания полагать, что мы могли бы распространить эту цифру на все советское правительство, хотя и с возможностью погрешности как в сторону увеличения, так и в сторону уменьшения.
Налог на секретность недвусмысленно указывает, какова была позиция Советского государства в балансе секретности и мощности (изображенном на графике 4). Советское государство избрало уровень секретности выше того, который привел бы к максимальному возрастанию государственной мощности. Налог на секретность был достаточно тяжелым, чтобы поглотить немалую долю человеческого потенциала СССР. Мощность государства снизилась, а власть правящей партии укрепилась.
Приложение. Измерение, шаг за шагом
К апрелю 2011 года Гуверовский архив приобрел микрофильмы 5132 дел из Особого архива Литвы (Lietuvos ypatingasis archyvas. – Прим. ред.) – бышего архива КГБ Литовской ССР, – содержащие чуть более миллиона страниц. Эти дела, перечисленные в табл. 3.2, все относящиеся к фонду К-1, составили пять описей под номерами 2 (отделы контрразведки НКВД – НКГБ – МВД – КГБ до 1954 года), 3 (отделы контрразведки с 1945 года), 10 (секретариат КГБ), 14 (городские управления КГБ) и 45 (материалы оперативных дел).
Как можно видеть, эти дела не являются однотипными. Типичное дело в описях 2, 3, 10 или 14 содержало управленческую информацию (инструкции, планы, отчеты и т. д.). Оно было открыто около года и закрывалось, достигнув объема примерно двести страниц. Типичное оперативное дело в описи 45 было примерно такого же объема (но могло гораздо больше варьироваться). В нем содержалось много личных дел, не происходивших из КГБ. Некоторые из них были открыты задолго до прихода советской власти в Литву, а многие оставались открытыми на протяжении десятилетий (одно дело велось с 1926 по 1985 год). Чтобы сосредоточиться на рутинной работе литовского КГБ и сделать данные более однородными, мы исключили из рассмотрения опись 45 и ограничили наш анализ описями 2, 3, 10 и 14. В тексте я называю их «управленческими делами».
Трудно разобраться в этом материале, не обратив пристального внимания на временные колебания. Только за одно десятилетие, с 1944 по 1953 год, было открыто больше дел, чем за все остальные годы вместе взятые. Резкий рост числа открытых дел наблюдался в 1943 и 1983 годах, а резкий спад – в 1953 и 1985 годах.
Дело в том, что с 1940 по 1953 год Литва была полем конфликта, а то и театром военных действий: в 1940/41 году и с 1944 по 1953 год здесь разворачивалось вооруженное сопротивление советской власти, и деятельность КГБ была подчинена необходимости подавить это сопротивление. В архиве КГБ это нашло отражение в потоке документов, посвященных операциям по борьбе с повстанцами. С 1954 года поток превратился в тонкую струйку, и речь теперь шла только о прошлых преступлениях против советской власти и тех, кто их совершил.
Табл. 3а.1. Коллекция документов литовского КГБ в Гуверовском архиве, апрель 2011 года: дела, страницы, годы открытия и закрытия
Примечание. Полужирным шрифтом выделены промежуточные итоги по тем делам, что в тексте названы «управленческими» (описи 2, 3, 10 и 14). В их числе 270-страничное дело (Hoover/LYA, K-1/3/1979), содержащее каталог дел, созданный в 1996 году новым Особым архивом Литвы. Это дело исключено из дальнейшего анализа.
Источник: Lietuvos SSR Valstybės Saugumo Komitetas. 1940–1991. Фонд К-1. Избранные документы, хранящиеся в Гуверовском архиве и описанные на сайте: https://oac.cdlib.org/findaid/ark:/13030/kt2n39r888/entire_text/?query=Lithuania%20KGB (последнее обращение: 30 июня 2025).
При изучении сохранившихся в архиве документов КГБ за период после 1983 года с каждым годом все больше очевидно влияние беспорядочного прекращения деятельности КГБ в Литве в 1991 году. Отныне главной задачей КГБ стало вывезти в Москву или уничтожить многочисленные записи о текущих операциях, которые в обычных условиях сохранились бы в архиве, – чтобы избежать их раскрытия. В то же самое время многие документы, которые не считались ни актуальными, ни важными, были сохранены, поскольку их уничтожение не являлось приоритетной задачей.
Поэтому для целей этой главы я не учитываю данные, полученные в первые и последние годы деятельности КГБ в Литве. Остаются 29 лет между ними, с 1954 по 1982 год, которые (для удобства) я называю периодом «советской послевоенной нормальности». Эти «нормальные» годы дают 1003 управленческих дела, содержащих более 160 тысяч страниц отчетов, протоколов, писем, речей и других подобных материалов.
Табл. 3а.2. Документы Управления литовского КГБ, 1940–1991 годы: десять наиболее часто встречающихся оперативных, организационных и процедурных терминов
Источник: статистическое приложение к статье: Harrison M. Accounting for Secrets. https://warwick.ac.uk/markharrison/data/secrets/jeh2013appendix.pdf (последнее обращение: 30 июня 2025).
Задача состоит в том, чтобы распределить дела по темам, основываясь на анализе терминов, используемых для их описания. Темы определяются по ключевым словам и кластерам ключевых слов в описаниях дел, представленных в электронном каталоге Гуверовского архива. На первом этапе каталог сводится к словам и цифрам. Если отбросить цифры, останется чуть больше 86 тысяч слов. На втором этапе удаляются «стоп-слова», то есть все слова из одной или двух букв, а также союзы, местоимения, предлоги и числительные, после чего остаются слова, которые можно считать существенными. Язык документации – русский, в русском языке существительные склоняются,
