href="ch2-646.xhtml#id623">[646]. В 1928 г. был организован «особый кружок» — в основном для членов КПК, возраст которых превышал 30 лет. В него входили 15 человек, в том числе Дун Биу (псевдоним — Слухов[647]), Е Цзяньин (псевдоним — Юхнов), Линь Боцюй (Комиссаров), Сюй Тэли (Маркин), У Юйчжан (Буренин), Фан Вэйся (Масленко), Хэ Шухэн (Мазутин), Чжао Жуши (Коровина). В этом же кружке обучались жены работников делегации КПК в Коминтерне Цюй Цюбо и Чжан Готао — ЯнЧжихуа (псевдоним — Страхова) и Ян Цзыле (Есенина)[648].
В обоих университетах работали подготовительные отделения (типа рабочих факультетов), на которых было налажено предварительное обучение слабо подготовленных кандидатов в студенты. С другой стороны, имелись группы углубленного обучения — особые кружки переводчиков и лекторов, которые формировались главным образом из числа наиболее способных к русскому языку студентов. С переводчиками и лекторами проводились дополнительные занятия, их снабжали тезисами и конспектами лекций, необходимой специальной литературой. Переводчики-студенты закреплялись либо за кафедрами, либо за отдельными кружками. В 1921 г. в КУТВ было два переводчика — Ли Цзунъу (русский псевдоним установить не удалось) и Цюй Цюбо (Страхов). Последний ассистировал на занятиях по изучению общественных дисциплин[649]. В сентябре 1927 г. в УТК в общей лекторской группе обучалось 20 человек — выпускники университета, по договоренности с руководством ЦК КПК оставленные в Москве на новый срок. Среди них находились Ван Мин, Ван Цзясян, Дун Исян (учился под псевдонимом Лев Михайлович Орлинский), Пу Шици (Евгений Андреевич Пролетариев), Хуан Ли (Чаплина), Шэнь Цзэминь (Гудков), Чжан Вэньтянь, Чэнь Юаньдао (Невский) и некоторые другие, в том числе один из лидеров китайской левой оппозиции Лу Юань (Огарев)[650].
Острая потребность революционного движения в подготовленных кадрах предопределила сроки обучения. В КУТВ первоначально существовал семимесячный курс, с 1922/23 учебного года — трехлетний, с 1927/28 учебного года — четырехлетний. Пребывание на Военно-политических курсах при КУТВ длилось, по разным данным, от 6 до 9 месяцев, в УТК — два года, в КУТК — планировалось три[651]. К работе в КУТВ и УТК-КУТК привлекались лучшие по тем временам преподавательские кадры Москвы. Здесь вели занятия такие советские китаеведы, как М. Г. Андреев, Г. Н. Войтинский, М. Волин (С. М. Беленький), А. А. Иванов (А. Ивин), Е. С. Иолк, В. С. Колоколов, В. Н. Кучумов, Л. И. Мадьяр (одно время возглавлял кафедру экономики Китая в УТК), И. М. Ошанин, Е. Д. Поливанов (руководил секцией родных языков в КУТВ). Как уже говорилось, ректором УТК с 1925 по 6 апреля 1927 г. был Радек. Ректором же КУТВ с 1926 по 1929 г. был Шумяцкий, читавший, кроме того, в этом университете курс истории революционных движений на Востоке. В КУТВ и УТК-КУТК преподавали и многие другие историки, экономисты, философы, в основном окончившие Институт красной профессуры и Коммунистический университет им. Я. М. Свердлова. В 1922–1923 гг. в КУТВ, например, было 165 лекторов и «кружководов» (руководителей кружков), в 1925–1926 гг. преподавательский состав насчитывал 146 человек[652]. В конце 1926/27 учебного года в УТК работали 62, а в 1930 г. — 70 преподавателей[653].
Перед китайскими студентами часто выступали руководящие работники ИККИ и Профинтерна, ЦК ВКП(б), в том числе, помимо Сталина и Троцкого, Бухарин, Крупская, Лозовский, Мануильский, Пик и Сен Катаяма. Студенты встречались с приезжавшими в Москву руководителями КПК, а также членами ее делегации в Исполкоме Коминтерна — Дэн Чжунся, Цюй Цюбо, Чжан Готао и Чжоу Эньлаем.
Учебные планы университетов были довольно насыщенными. Так, в КУТВ в 1923 г. студенты штудировали русский язык, политическую экономию, исторический материализм, историю классовой борьбы, историю рабочего движения, историю ВКП(б) и некоторые естественные науки[654]. На первом курсе Университета трудящихся Китая им. Сунь Ятсена изучались русский язык, история развития общественных форм[655], история китайского революционного движения, история революционных движений на Западе и Востоке, история ВКП(б), экономическая география, политическая экономия, партийное строительство, военное дело и некая дисциплина, которая в учебном плане обозначалась словом «Газета»[656]. В общей лекторской группе УТК занятия велись только по четырем предметам: политическая экономия, история Запада, исторический материализм, а также теория и практика пролетарской революции[657]. На подготовительном отделении изучались русский язык, история, география, арифметика и обществоведение[658].
Особенно интенсивной и в целом достаточно эффективной была языковая подготовка. Целью занятий было научить студента читать общественно-политические тексты и вести беседу на заданную тему, что, естественно, было важно для молодых революционеров. Что же касается общественных курсов, то на их характер определяющее влияние, разумеется, оказывало развитие идейно-политической обстановки в большевистской партии, а, соответственно, в Коминтерне. И если до начала 1924 г., то есть до поражения Троцкого в ходе первой дискуссии со сталинской бюрократией, студентам преподавалась ленинско-троцкистская схема мирового развития, то впоследствии, по мере возрастания роли Сталина в партии и углубления его борьбы против Троцкого, а затем и участников объединенной оппозиции, в учебные программы интернациональных школ стали вноситься принципиальные изменения в духе новой идеологии. С самого создания УТК данный процесс захватил и этот университет, несмотря на то что в его руководстве было немало сторонников оппозиции, а место ректора занимал один из ближайших соратников Троцкого: по существовавшим законам внутрипартийной дисциплины и Радек, и другие оппозиционеры были обязаны следовать общему курсу партии, определявшемуся ее съездами и конференциями, пленумами и другими руководящими органами, контролировавшимися сталинистами. Конечно, они имели некоторую свободу маневра и в своих лекциях и на семинарах старались выражать, как правило, собственную точку зрения[659], однако до известных пределов, так как не могли не учитывать, что находились под постоянным контролем со стороны внутриуниверситетских последователей Сталина, во главе которых стоял проректор по административно-хозяйственной работе Миф. Сказанное было особенно заметно в период до конца 1926 г., то есть до тех пор пока во внутрипартийную дискуссию по решению ЦК ВКП(б) не были втянуты, в частности, китайские студенты[660], многие из которых свой долг в борьбе с оппозицией увидели в составлении соответствующих доносов на преподавателей в университетское бюро партийной ячейки[661].
Разумеется, корректировка программ происходила постепенно, а ряд общих положений теории продолжал трактоваться в духе идей Ленина и Троцкого (правда, уже без ссылок на вклад последнего в их разработку). Наиболее существенные нововведения касались главным образом проблем тактики революционной борьбы, а также — что было самым серьезным — вопросов построения социализма в СССР. Одновременно программы заполнялись специальными темами, посвященными критике различных «ошибок» Троцкого как в истории, так и в теории российского и международного рабочего движения[662]. Сталинизация университетов нашла
