к выводу, что «описание сценической личности в DSM – III явно относится
к инфантильной, а не к истерической личности. Так, например, там написано, что пациенту со сценическим расстройством личности быстро надоедает рутина, он производит впечатление поверхностного и лишенного подлинности человека, склонен пугать других самоубийством для манипуляции, страдает от чувства деперсонализации; под воздействием сильного стресса у него могут появиться преходящие психотические симптомы, недостаточно серьезные или продолжительные, чтобы на их основании ставить добавочный диагноз».
Заметим, что Кернберг не пытается опровергнуть правомерность объединения перечисленных симптомов в более крупную диагностическую единицу. Скорее, он настаивает на более четком различении сценической и пограничной личностей: «читая в DSM – III описание пограничного личностного расстройства, мы видим те же черты, что и у сценической личности. Оба типа описываются как импульсивные или непредсказуемые, обоим свойственны нестабильные и интенсивные межличностные отношения с проявлениями неадекватной интенсивной злости или неконтролируемого гнева и эмоциональной нестабильности, оба склонны к суицидальным угрозам и попыткам, оба постоянно стремятся привлечь внимание окружающих и получить поддержку. Хотя DSM – III прямо утверждает, что пограничному личностному расстройству присуще нарушение идентичности, в практической характеристике сценической личности можно также увидеть признаки нарушения идентичности. Кроме того, и сценическая, и пограничная личность подвержены коротким психотическим эпизодам».
В профайле, с которого мы начали параграф, нет ни «интенсивной злобы или неконтролируемого гнева», ни «интенсивных межличностных отношений». Хотя насчет последнего можно поспорить, поскольку клиентка обратила внимание на определенное усердие партнера, когда тот пытался начать с ней отношения (что ему, вообще говоря, удалось). Таким образом, идея изъять из гистрионного портрета пограничные черты (полноценный гнев и короткие психотические эпизоды) напрашивается сама собой. К этому выводу Кернберг и приходит, предлагая сопоставить гистрионное расстройство личности «регрессивному полюсу истерически-инфантильного спектра».
Последняя цитата крайне важна для нас. Во-первых, здесь упоминается регрессия – откат психики к более примитивным способам функционирования. И это регрессия сугубо в психоаналитическом понимании: речь не идет об откате к совсем уж первобытным временам, о тотальной дезорганизации деятельности. Нет, это возвращение (или застревание) в тот период, когда Эдипов комплекс либо еще не был разрушен, либо в принципе не сформировался. Во-вторых, сценическая личность как-то связано с истерией. Но как именно?
У Кернберга (там же) найдем, что сценическим личностям «присущи эмоциональная подвижность, недифференцированные отношения с ценными объектами, поверхностность эмоций, слабое Я, детская прилипчивость». Что будет, если каким-то образом усилить Я сценической личности? Грубо (очень грубо!) говоря, мы получим нечто, близкое к истерии. «С клинической точки зрения проявлениями истерической личности являются эмоциональная лабильность и теплота, сценическое, но вполне контролируемое поведение, которое носит социально адаптивный характер; склонность к эмоциональным кризисам, а также способность к адекватному социальному взаимодействию, за исключением лишь сексуально окрашенных объектных отношений». И еще одна важная деталь: «истерической личности свойственная нормальная сила Я».
Если посмотреть на профайл с этого ракурса получается, что молодой человек даже истерическим невротиком стать не смог. Не смог стать он и «полноценным психопатом», иначе его сценическое поведение позволяло бы как привлекать внимание публики, так и вести активную половую жизнь.
Отсюда и ответ на вопрос: что делать с такими пассажирами дальше? Есть ли какой-то шанс, что пацан возьмется за ум? Увы. Если вы дадите такому человеку, как сейчас модно говорить, ресурс, то он не сумеет им распорядиться. Как сидел товарищ на вашей шее, так и будет сидеть. От него даже высокой сексуальной активности, свойственной истероиду, не дождешься.
Гистрионной (сценической) личности нужно дозревать, дозревать и дозревать. Принудительно. В специальных условиях. Возможно, сильное жизненное потрясение (невозможность и дальше вести паразитический образ жизни) отзовется в психике желанием расти. Во что эта личность вырастет? Сразу в нормального субъекта? Да нет, конечно. В лучшем случае, в очень закомплексованного человека, а затем и в невротика – Эдипов комплекс отыграется за годы унижений.
Можно провести параллель с полиморфной извращенностью, типичной для инфантильных влечений[31] и с полиморфизмом невротической структуры. Здесь полиморфизм – возможность принять одну из множества форм. Так, из одной и той же невротической структуры может выкристаллизоваться как фобия, как истерия, так и навязчивость[32]. Я предполагаю, что сценическая личность может «исторгать» различные эдипальные симптомы и даже (с помощью этих симптомов) искусственно перетащить себя на более сложный уровень психической организации. Никаких более конкретных предположений я выдвинуть не готов.
Иногда сценическую личность также называют инфантильной, и здесь нет смысла что-то оспаривать или уточнять. Правильно называют.
Дефицитарность эдипальная
Может ли норма иметь форму патологии? Может. И происходит это там, где психика требует от самой себя сформировать какую-либо патологическую структуру, но по ряду причин не может этого сделать.
Пример. Клиентка, средних лет, оперирующий хирург, сотрудничает преимущественно с частными клиниками, профессионально успешна, социализирована. Первичный запрос: «Устала, не знаю, как вести себя с пациентами. Некоторые на мне эмоционально ездят, я каждый раз собираюсь их отбрить, но каждый раз думаю, что можно еще потерпеть. Не разрешаю себе выходные. Если разрешаю, то не знаю, что на выходных делать. Трудно сосредоточиться. Когда читаю статьи или книги по работе, то думаю о других проблемах, о пациентах. Хочу во всем этом разобраться, потому что думать устала».
Запомнили первичный запрос? Забудьте. Он несколько раз перевернулся в процессе среднесрочного (менее тридцати сеансов) анализа. Первый звоночек избыточной пластичности прозвучал сразу. Под пластичностью здесь имеется в виду, что клиент не страдает чем-то конкретным. Он лепит фигурку из страдания как такового и предлагает фигурку аналитику. Не получив от аналитика «правильной» реакции, клиент лепит новую фигурку. И еще одну, и еще. Зачем? Немного терпения.
Кл. Так. Я должна вам рассказывать про детство, правильно?
А. Вы сами хотите о нем рассказать?
Кл. Ну я просто всем психологам рассказывала. Я там всё хорошо знаю, выучила. Поэтому давайте я быстро про детство расскажу, чтобы вам легче со мной работать.
А. Предлагаю не заботиться о комфорте аналитика. Вам самой о чем хочется рассказать?
Кл. Я думала, что с вашей помощью могу отомстить. Вы же в книгах и роликах рассказываете случаи из практики. Я вам расскажу, что со мной делали. А вы расскажете всем. И… и что? И не знаю. Наверное, мне страшно, что эти люди могут снова ворваться в мою жизнь.
Дальше монолог клиентки петлял между актуальными темами и событиями прошлого. Быстро обнаружилась повышенная утомляемость и эмоциональная лабильность. Клиентка могла разрыдаться во время любой реплики аналитика. И быстро успокоиться, не получив никакой реакции (используется основной аналитический прием
