Постдок-2: Игровое/неигровое - Зара Кемаловна Абдуллаева

Три дня дается на то, чтобы (мертвые) герои огляделись – вгляделись в себя и за этот, последний, срок выбрали лучшие мгновения жизни.

«После жизни» начинается и заканчивается кадрами лестницы, по ступеням которой поднимаются люди. Это незарастающая народная тропа. К ней прибывают и прибывают все новые «тени на пленке», чтобы пребыть в каких-то будущих фильмах.

Поначалу мы видим только ноги. Спины, лица покажутся позже. И только освещение придает этой сверхреальной реальности неизъяснимую (неизобразимую?) тревожность. Ступеньки ведут в комнату, где во фронтальной композиции мертвые говорят – дают интервью. Заполняется личная анкета, объясняются условия здешнего пребывания. Настольная лампа светит ярко, но мягко. Отраженно. На экране – мертвые как живые в момент самоопределения перед отделением, перехода из одной их жизни в другую, из одного фильма в другой.

Пограничное пространство явлено тут буквально и непредвзято. Представлены клиенты КПП в наилучшем виде. Они ненавязчивы и приветливы. Сдержанны. Мужчины и женщины. Молодые и старые. В расцвете лет. Самоубийцы и умершие в «положенный срок». Теперь у них есть шанс новой жизни, которую обеспечит кинематографическая иллюзия.

Радикализм картины – в прямом, но не наивном взгляде режиссера, поставившего эксперимент об опыте проживания и переживания времени людей-призраков в потустороннем – экранном пространстве. Результат этого опыта: выход за пределы кино осуществим только в кино, сама природа которого материализует призрачную жизнь призраков на экране и сохраняет живую память о них.

Кураторы эксперимента, интервьюеры, объясняют покойникам, что выбрать они должны только значительные воспоминания, составляющие особую ценность их жизни. Кинозрителей «После жизни» царапает слово «значительные». Закрадывается подозрение, что значительные – не обязательно исключительные, но обыденные. Трудность решения, однако, в том, что выбрать – значит взять ответственность за свою жизнь.

Будущий фильм обещано его участникам показать в субботу. Но и потом, в загробном, по ту сторону экрана мире, эти воспоминания останутся с «тенями в раю» навсегда. Ответственность у покойников «После жизни» высока: что они выберут, то и пребудет в памяти о них на видеокассетах.

Эксперимент по сбору свидетельств Корээда ведет в стилистике репортажного кино, эпизоды которого сочетаются с репетициями игровых сцен перед съемками посмертного фильма.

Во время тривиальных интервью возникает затруднение. Выбрать одно воспоминание очень сложно. «Господин Ямамото, окиньте пятьдесят лет вашей жизни». – «Не хочу, мне приходит на ум только неприятное». Молодой человек недоумевает: «Только одно?» Другой веселый покойник ответ на вопрос откладывает. Простецкого вида старик уверен, что лучшие воспоминания связаны только с работой, но выбрать все-таки не в состоянии. Красотка, не отвечая на вопрос, размышляет: «Когда случается что-то плохое, вы думаете, что никогда не будете иметь дело с мужчинами». Респектабельный дядька, смущаясь, надеется на диалог: «Я должен вспомнить то, что создало ощущение счастья? Но жизнь сложилась не совсем так, как хотелось, хотя я прожил большую жизнь». Молодой парень озабочен не личным вопросом: «Неужели все оказываются здесь?» – «Да».

Контрольно-пропускной пункт никого из умерших не оставляет без выбора, ведь ставка здесь в прямом смысле больше, чем жизнь. Не выберешь – останешься ни жив ни мертв. Недовоплотишься из призраков в свидетелей. Попросту говоря, не выживешь. Застрянешь в обременительной роли проводника в мир иной без надежды на отдых. И покой не приснится. Он возможен только после съемок фильма, основанного на выборе «реальных воспоминаний».

Во время интервью кинозрители не видят проводников, они же интервьюеры, только поясные портреты умерших, оживленных припоминанием. Активизацией памяти.

Двадцатилетний парень не желает копаться в своей жизни, но хочет понять: «Значит, когда говорят, что попадешь в ад, это ерунда?» – «Да».

Здесь, на приграничной полосе, каждому дается шанс пересмотреть свое прошлое. Задуматься в последний раз. Запечатлеться в кино – ответственном документе, во время подготовки и съемок которого можно еще (и должно) «достроить» биографию, пережить повторное узнавание, несмотря на травмы памяти и забвения.

Выбрать – значит у(с)покоиться.

Среди прибывающих на КПП всегда есть «тяжелые люди», которым местные работники помогают принять решение. «Мне достался крепкий орешек. Двадцать один год, никогда не работал. На удивление самоуверенный. Не мой тип. А у тебя?» – «Двое: пятьдесят и восемьдесят лет». – «Двое – это тяжело. Могут оказаться самыми скверными».

Ночь на земле. В окнах здания КПП горит свет. Живым покойникам не спится: решения не даются. Охранники КПП тоже не дремлют.

Время обозначено титрами: понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, суббота, воскресенье. Семь дней творения фильма и воскрешения мертвых на экране.

Игровой фильм снимается как документальный: «говорящие головы» занимают большую его часть. Но фрагменты интервью преисполнены – при незаинтересованной интонации и бесстрастности общего тона (одни – все же покойники, другие – летописцы, записывающие показания) – щемящих подробностей, поданных с пронзительной невыразительностью и с посюсторонней достоверностью.

«В моей жизни не было ничего драматического. Но если выбирать, я выбрал бы детство».

«Когда вы шли по мосту, вы надеялись его увидеть?» – «Нет, я ждала его. Там было много людей».

«У нее в сумке был колокольчик. Как-то я был в клубе. Услышал динь-динь и понял, что идет она».

«У нас не было соли после того боя второго марта. Даже пот не был соленый. Помню, мы разделились. Меня окружили американцы. У них было оружие. Я понял, что меня убьют. Но перед этим мне очень хотелось покурить и съесть рис… Я увидел в хижине рис и подумал: с этими людьми я не пропаду».

Совсем юная девушка вспоминает, как была страшно голодной и ела курицу. Молодая девушка-интервьюер отложила ручку в надежде, что покойница «передумает» и назовет более «значительное» мгновение, с которым отправится в дальний путь.

В парке у здания КПП работники с клиентами отдыхают от изнурительных интервью. «Вы – тридцатая». – «Тридцать человек выбирали Диснейленд?» – «Как правило, дети».

Интервьюерам нужна конкретность, точные даты, точное время, точное описание одежды, еды, предметного мира. Достоверность воспоминаний тщательно страхуется. Срок показа фильма, назначенный на воскресень(и)е, приближается. Срок, когда наконец можно будет сном забыться и увидеть настоящие сны, записанные на кассеты для будущих зрителей.

Женщина в кимоно: «Это было во время великого землетрясения, мне было девять лет, но никогда этого не забуду. Люди попадали на землю… Потом мы пошли в бамбуковую рощу. Там играли». – «Как именно вы играли?» – «Протягивали веревку между бамбуковыми деревьями и качались на них».

Старик: «В двадцать лет я хотел покончить с собой, но внезапный свет осветил поезд. Поезд ушел, я вспомнил лицо своей девушки. Почувствовал, что не сделаю никогда, что задумал. Я как будто