Балтике, почему бы не повторить всё на Адриатике? Тем более что сейчас самое подходящее время. Балканы вот-вот заполыхают целиком.
* * *
Посланцы отбыли, а утром 11 мая вернулся в свой монастырь аббат Стефан — вернулся, чтобы снова по Боке Которской отправились монахи-бенедиктинцы с вестью от господаря Владича. Драган призывал все влиятельные рода на переговоры, обещая неприкосновенность посланцев. К удивлению многих, приглашение распространялось и на старших женщин, особенно если в какой-то семье не осталось взрослых мужчин. Местом встречи в воскресенье, 14 мая, был назначен крохотный островок Богородицы на рифе, возле Пераста.
Эва заявила, что будет вместе с матерью представлять Милошевичей, поэтому осталась в Превлаке, намереваясь отправиться на переговоры вместе с Драганом. Те редкие минуты, когда Владич не был занят совещаниями со своими командирами, они теперь проводили в беседах. В основном девушку интересовал дар крови — она знала об этом ровно столько же, сколько и другие выходцы из благородных семей, не прошедшие нужного обучения. В субботу, когда солнце только-только перевалило за высшую точку и начало клониться к западу, молодые люди, не спеша, прогуливались по дороге от крепости к месту прошедшей битвы. Десяток бойцов из отряда Владича под командой Вука Радонича следовали впереди и позади в качестве охраны.
— Всё дело в сражении, — объяснял Драган. — Много отнятых жизней и много пролитой крови, в одном месте и в очень короткое время. Поэтому эффект получился таким внушительным. Я пытался всего лишь сломать часовой механизм заложенной бомбы. Вообще-то я даже не был уверен, что у меня это получится.
В Превлаке собранные со всей округи кузнецы всё ещё пытались починить наглухо вставшие поворотные площадки для мортир и подъёмники снарядов в пороховых погребах.
— Это как если бы, — Владич подыскивал сравнение, — я пропустил через себя молнию. В грозу можно увидеть много всполохов на небе, но не каждый из них бьёт в землю. Представь, что я бы собрал эти всполохи в один и указал им, куда ударить.
— Тогда почему ты не был уверен, что у тебя получится? — с недоумением посмотрела на него Эва.
— Потому что это механизм. Бездушное железо. Знаешь, подорвать порох было бы куда проще, но тут требовалось как раз обратное. С людьми тоже проще: человек видит, слышит, осязает, чувствует запахи и вкусы. Это открывает возможности для воздействия.
— То есть тогда, в Которе, когда австрийцы шли через город, а горожане чуть на них не набросились…
— Да, — кивнул Драган и хитро улыбнулся. — Это была своего рода иллюзия. Кроме громового голоса и разбойничьего свиста в ней не было ровным счётом ничего. Но люди сами себя убедили, что за этим может последовать нечто более существенное, и разошлись.
— И тебе всякий раз непременно нужна кровь?
— Жизнь, — уточнил парень. — Требуется отдать хотя бы капельку жизни.
— Постой, — девушка даже остановилась и посмотрела на него встревоженными глазами. — Но тогда выходит, что ты так отдаёшь собственные годы? Дни, минуты?
Он пожал плечами.
— Об этом никто не знает наверняка. Очень может быть.
— Как спокойно ты это говоришь…
— Никто не знает наверняка, чем именно расплачивается за дар и проклятье крови. И никто не знает, где его предел. Надорваться — всегда неожиданность. Правда, это всегда и последний сюрприз в жизни, — парень коротко хмыкнул, но, заметив ужас в медовых глазах Эвы, мотнул головой:
— Не бойся.
— Ты сумасшедший. Ты мне заявляешь, что всё это время мог в любой момент упасть замертво — в Ратуше, или у Морских ворот, или во дворе Превлаки. А потом предлагаешь не бояться?
— Каждый однажды умирает. Велика ли разница — разорвётся сердце, или его проткнёт штык? Из тех, кто погиб тут, на перешейке, благородная кровь была только у барона фон Йона. К слову, даже если бы я не воспользовался ею в крепости, это всё равно можно было бы проверить.
— Каким образом?
— Идём, увидишь.
Он зашагал в сторону второго холма, на гребне которого австрийцы сошлись в рукопашной с черногорцами. Спустя примерно четверть часа Драган разыскивал что-то у его подножия, бормоча себе под нос:
— Нет, вряд ли… А вот похожий куст… Нет, снова не то.
— Что ты ищешь?
— Тело барона фон Йона, — рассеянно заговорил парень, — лежало примерно тут. Постой! Вот, у того камня. Да!
Они обогнули небольшой скальный выступ, и Эва увидела пятно из мелких белых цветов, словно живой коврик устилающее почву возле камня.
— Качим, — пояснил Драган, присаживаясь на корточки. — Он прорастает там, где пролилась благородная кровь. Я много её унёс на себе в крепость. Конечно, было бы гораздо эффективнее взять с собой тело, но времени не было.
— Прекрати, пожалуйста, — тихо попросила девушка. Владич с удивлением оглянулся на неё. Лицо Эвы выражало смесь отвращения и тоски.
— Прости, — он поднялся на ноги. — К этому привыкаешь. Не сразу, постепенно. Меня учили десять лет. Теперь ты понимаешь, почему многие вообще не желают связываться с даром, — чуть тише добавил он. — Чтобы сотворить нечто по-настоящему мощное, неизбежно придётся взять жизнь человека.
— Это всё же не дар, это именно проклятье, — глухо отозвалась девушка.
— Пожалуй. Хотя вообще-то с помощью крови можно и лечить, — он нервно сунул большие пальцы за кушак. Постоял, покачиваясь с носка на пятку. — Только лечить гораздо сложнее. Нужно быть очень осторожным: человек — создание хрупкое.
— Ты когда-нибудь кого-нибудь лечил?
Драган покачал головой из стороны в сторону.
— Даже мой наставник такого не пробовал. Он научил меня теории, но практика… Это как лекарство последнего шанса. Когда уже ничего другого не остаётся. К сожалению, очень часто в таких случаях счёт идет на мгновения, и когда действительно не остаётся ничего другого, лекарство последнего шанса может попросту запоздать. К тому же отнять жизнь легко, а вот удержать её… Для этого, если верить книгам моего наставника, требуется куда больше усилий.
Они постояли еще немного. Потом Владич легонько тронул девушку за плечо:
— Пойдём посмотрим ещё одно место?
— Зачем?
— Просто интересно.
Он повёл Эву за собой чуть выше по склону и остановился у лавра. Одна из нижних ветвей деревца была перебита пулей и, усохшая, висела на тонком лоскутке коры. У корней белел маленький кустик цветущего качима. Драган издал невнятный хриплый звук — то ли довольное восклицание, то ли сдавленный стон.
— Ты же говорил, что здесь не было других погибших с благородной кровью? — удивилась девушка.
— Здесь погиб майор Мозер, — парень окинул взглядом сонный безлюдный пейзаж под жарким солнцем. — Но я не понимаю, — Драган нахмурился, всматриваясь в землю. — Так мало?
— Мало чего?
— Ты же
