также хорошо. Также они защищают от ультрафиолетовых лучей, на высоте их сила существеннее, особенно если учесть отражение от снега. И, наконец, качественная защита глаз – это защита от травм всего тела. Если ты будешь плохо видеть, а твои глаза начнут слезиться, как ты будешь спускаться?
– У меня есть слой защиты от ультрафиолета на очках, – пристыженно вставляю я.
– Эта не та защита, которая тебе поможет при спуске с горы, – отрезает педагог. Я невольно вздрагиваю – при спуске с горы? Я думала, мы будем кататься по периметру, как это было в школе, ну или по лесу среди хвойных деревьев. Мужчина продолжает: – Ладно, на первый день я закрою глаза, но, если и на следующее занятие ты придешь без должной подготовки, я тебя отправлю назад и поставлю пропуск. Какой у тебя уровень подготовки?
– Я уверенно стою на лыжах и умею кататься, – жалко выдавливаю я.
– Что-то твой тонкий голосочек вызывает сомнение. На какой трассе ты обычно катаешься?
Я не нахожу ничего лучшего, как ответить:
– На ровной.
Среди студентов проходится смешок. Какой-то парень выкрикивает:
– А с черной трассой справляешься?
После этого вопроса насмешки становятся громче. Инструктор жестом заставляет всех замолчать.
– Напомни, как тебя зовут?
– Мила Милованова.
– Так вот, Мила, ты вообще знаешь, обозначения цветов лыжных трасс? – Я отрицательно качаю головой. Нет смысла делать вид, что такая же опытная, как и остальные в группе, педагог уже раскусил меня. Мужчина протяжно вздыхает: – Понятно. Есть четыре основные трассы – зеленая для начинающих, синяя для более опытных с низким уровнем сложности, красная для еще более опытных с высоким уровнем сложности, а черная для профессиональных лыжников и мастеров спорта. Тебе, как я понимаю, лучше начать с синей, а возможно даже с зеленой. Мы же перешли на красную еще в конце прошлого учебного года. Сделаем так, поднимешься вместе с нами, я посмотрю, что ты умеешь. Но я уже могу сказать, что тебе придется трудиться вдвое больше, чтобы наверстать упущенное и догнать остальных. Будешь посещать также занятия первокурсников.
– Хорошо, поняла, – с готовностью киваю я. И на что только не пойдешь ради выполнения этого чертова командировочного задания!
Инструктор отходит на пару шагов и разводит руками, подзывая группу собраться и обратить внимание.
– Итак, сегодня мы поднимаемся на гору и спускаемся с красной трассы. Наверху я объясню задание нашего занятия. Предупреждаю сразу – кто будет дурачиться и геройствовать, отправлю назад и поставлю пропуск!
Тот же голос, который едко спросил у меня о черной трассе, раздается снова:
– Да эта ваша красная трасса – детский сад для малолеток! Я в Швейцарии с двенадцати лет на черной гоняю!
– Вот и поезжай в Швейцарию, а мы здесь катаемся на той трассе, на какой я сказал! – гаркает педагог. – Мне не нужны здесь лыжники-самоубийцы, это понятно? На черную трассу я допущу только самых подготовленных, и тебя в этом списке пока нет.
– Но я… – возмущенно начинает парень, но инструктор его перебивает.
– Ты больше всех дурачишься и подстрекаешь остальных. Для черной трассы тебе не хватает серьезности, а не мастерства. Подумай об этом на досуге. А теперь все делимся на пары, строимся и идем к подъемнику!
Мне это напоминает, как в детском саду нас собирали на прогулку и уводили с нее. Также по парам и строем. Я становлюсь в самый конец получившегося строя, и краем глаза замечаю знакомую синюю куртку. Рядом со мной в пару встал Артур. Я поднимаю голову и щурюсь, подозрительно смотря на него. Если ему так невмоготу выносить мое присутствие, чего он встал со мной?!
– Ну что, готова к спуску на горе смерти? – гортанным голосом спрашивает он. Внутри меня все съеживается.
На горе смерти? Вот откуда мы будем спускаться?
Глава 14
Когда наступает наша с Артуром очередь сесть на двухместный открытый подъемник, напоминающий мне садовые качели, парень насмешливо произносит, ябедничая на меня инструктору:
– А новенькая лыжи забыла.
Черт, я действительно не взяла лыжи. И ведь видела же, что остальные из группы полностью снаряжены, но замечания педагога выбили меня из колеи.
А Дьяконов, зараза, даже не удосужился сказать мне об этом! Специально выждал, чтобы насолить мне, взбесив препода.
Мужчина страдальчески смотрит на меня и закатывает глаза, возводя руки к ясному небу:
– За какие грехи я в этой жизни стал преподавать у студентов? Ладно, Милованова, моя вина, не доглядел. Привык, что все наученные, а ты-то у нас новенькая. Артур, проводи девушку и помоги подобрать ботинки, лыжи и палки, я тебе доверяю, ты знаешь все моменты не хуже меня. Я поднимусь со всеми, не могу оставить группу на верху без присмотра. Только поторопитесь, иначе занятие начну без вас. Кто ответит, что будет, если задержитесь?
– Вы отправите нас назад и поставите пропуск? – пищу я.
– Правильно, Мила. Все, дуйте за лыжами.
Мужчина ловко запрыгивает на подъемник, оставляя нас наедине. Я выразительно кошусь на Артура, но парень не торопится проводить меня за лыжами, намеренно медля. Я бы и сама справилась, но не знаю, куда идти. Да и, признаться, лыжи и палки под свой рост выбирать никогда не умела.
– Ты можешь быстрее шевелить ногами? – раздраженно цежу я. – Нам же пропуск влепят!
– Не первый и не последний, – усмехается Дьяконов. Конечно, он-то заядлый прогульщик.
– Чем ты занимаешься, когда прогуливаешь пары?
Его величество, наконец, сдвигается с места и вразвалку идет обратно к точке сбора.
– Залипаю в сериалы, хожу в сауну, спортзал, ем… Что за дебильный вопрос? Чем, по-твоему, можно заниматься, когда прогуливаешь?
Действительно. На что я надеялась? Может он говорит правду, а может что-то скрывает. Черт его знает. Но похоже, что Артур на самом деле просто пинает балду. Особенно учитывая, что прилежным студентом он никогда и не был.
– Не боишься, что тебя отчислят? – я все же пытаюсь добиться от него хоть какого-то полезного для меня ответа.
– К сожалению, не отчислят, – мрачнеет Дьяконов. – Мой папаша отдал целое состояние за учебу здесь, они не хотят терять платежеспособного клиента.
– Но ведь это престижный университет, они быстро найдут тебе замену.
– Не факт. Универ достаточно специфичный, у кого есть на него деньги – могут
