было написано «стопроцентный подкаблучник».
— Вот стерва, — усмехнулся я и присел на корточки возле своего потрёпанного костюма.
Под ним лежал «Вампир». Я достал его, а из карманов вытащил артефакты, включая и тот, который прежде принадлежал брюнету-кукловоду. Рассовал их по карманам, а кинжал сунул за пояс штанов, спрятав под футболкой.
Вышел из ванной комнаты.
— Тебе так идёт этот костюм, — причмокнула Владлена, озорно сверкнув глазами.
— Думаю, всё дело в надписи. Что ж, всё равно благодарю. Хорошего дня.
— Ты уже уезжаешь? — вскинула она брови.
— Ага. Надо проведать внука. Как он там после вчерашнего?
Велимировна недовольно нахмурилась, но всё же смолчала.
Я на прощание поцеловал её в висок и покинул дом, вызвав такси, чтобы не ждать, когда сюда приедет Екатерина.
Усевшись в пропахший табаком автомобиль, сразу же поймал насмешливый взгляд тучного водителя средних лет, глянувшего на толстовку с надписью.
— Всё так плохо? — с толикой презрения оскалил он жёлтые зубы, нажав на педаль газа. Машина рванула по улице, где витала лёгкая туманная дымка. — Жена совсем тебя, бедолагу, сожрала? Как же она тебе позволила работать в доме самой Владлены Велимировны? Она-то дама в городе известная. Говорят, и сама горяча, и служанки у неё ух какие! Не щупаешь их там за зады? Ха-ха. Хотя ты явно не из таких, — усмехнулся он, глумливо глянув на толстовку. — А вот я бы там всех уже… попользовал. Настоящий мужик таким и должен быть. Конечно, говорят, что вроде как у Владлены Велимировны шуры-муры со Зверевым. Но что мне этот Зверев? Он старик, пусть и аристократ. Ты хоть видел этого Зверева? Какой он в быту? А то по телевизору сказки о нём одни рассказывают. Телевизионщиков послушаешь, так этот Зверев супермен прям какой-то. А как он в реальности-то выглядит, без этих всяких гримёров?
— Вот так, — обвёл я пальцем овал своего закаменевшего лица.
Мужчина нервно посмотрел на меня через зеркало заднего вида и ойкнул. Пару секунд таращил зенки, а потом его губы начали медленно растягиваться в улыбке.
— А-а-а, подловил, — с наигранным весельем прохрипел он, ощупывая взглядом мою физиономию, выискивая на ней признаки шутки.
А не найдя оные, таксист дёрнул кадыком и уставился на дорогу. Его пальцы на руле задрожали, а потом он лихорадочно выхватил из кармана телефон, потыкал пальцем и принялся смотреть то на экран, то на моё отражение в зеркале заднего вида.
Шофер явно отыскал в интернете мои фотографии и теперь пытался понять, Зверева ли он везёт или нет. И судя по всему, таксист всё же смекнул, что царь настоящий. Он сразу побледнел как мел и тяжело задышал. От былого «настоящего мужика» не осталось и следа. Губы мелко задрожали, а лицо сморщилось, будто он собирался разрыдаться.
— Вы… вы ведь и есть господин Зверев? — промычал водитель, тяжело дыша.
— Угу.
— Вы… простите меня, умоляю… Я же это… больной человек, с головой у меня беда. И детки малые у меня есть… трое. Кормить их надо. Вот я и работаю столько, что совсем уже не понимаю, что несу… — едва не хныча протараторил шофер, пытаясь выглядеть жалким и сломленным. Таким, с которым даже связываться гадко.
Таксист напомнил мне опоссума. Говорят, опоссумы от сильного стресса, вызванного появившимся рядом хищником, падают, открывают пасть и выделяют зловонные жидкости, прикидываясь мёртвыми.
И этот дурачок добился своего. Вызвал у меня отвращение.
А то, что у него с головой беда, и так понятно. Да, он подумал, что я просто работаю в доме Владлены, но адекватного человека даже это заставило бы не высказываться о Звереве. А он наговорил с три короба, распушив хвост, как ему казалось перед каким-то затюканным подкаблучником. А теперь таксист едва под себя не наложил.
— Столбы видел перед домом Владлены? — хмуро изрёк я, сморщив нос.
Кажется, в воздухе появился какой-то поганый запашок.
— Вы хотите повесить меня на одном из них? — в ужасе пискнул он.
— Я точно не знаю, какие нынче законы в империи, но простолюдинов, по-моему, вешать всё же нельзя. Так что просто покрасишь сегодня столбы, понял? Да не кисточкой, а зубной щёткой.
— Хорошо, хорошо! Всё сделаю! — выпалил водитель, с облегчением заулыбавшись.
Он благодарил меня всю оставшуюся дорогу. А когда я на Васильевском острове вышел из его машины, таксист рванул прочь с максимальной скоростью, опасаясь, что я передумаю и назначу ему какое-то другое наказание.
Глянув ему вслед, я посмотрел на фасад особняка, облепленного лесами. Рабочие стучали молотками, поднимали материалы и спускали старую черепицу.
Внутри дома тоже было оживлённо. Меняли обои, ремонтировали потолок. Всюду сновали люди в синих рабочих комбинезонах: кто с дрелью в руках, кто с мастерком. Пахло свежими досками, побелкой и краской. А шум стоял такой, будто я оказался в цеху на заводе в самый разгар рабочего дня.
— Нет, так жить нельзя, — решил я, войдя в холл. — Надо на время отсюда съехать.
— Хосподин, хосподин! — бросилась ко мне Прасковья, тяжело топая.
И лицо у неё было такое красное и встревоженное, что у меня аж сердце заколотилось чуть сильнее.
— Что случилось? — нахмурился я.
— Не успеваю я за всеми прихлядеть, — пожаловалась она, теребя завязки чёрного передника, положенного служанкам. — Столько народу, что я аж со счёта сбилась. А ведь каждый могет что-то умыкнуть: вазу какую али статуэтку серебряную. Я уж и молодухам этим приказала держать ушки на макушке, но они только и умеют, что глазки симпатичным рабочим строить.
— Каким ещё молодухам? А-а, новым служанкам. Ладно, просто убери подальше всё самое ценное, а с остальным уж как получится. Ты мне лучше вот что скажи… Павел дома?
— Дома, дома, у себя он в спальне. Спит ещё. Поздно вернулся и весь был таким потрёпанным, — протараторила Прасковья, качая головой.
— То, что потрёпанный, неудивительно. Мы минувшей ночью сражались со злом. Это была легендарная битва.
— Вы, получается, за добро воевали? — восхищённо выдохнула служанка.
— Нет, тоже за зло, только поменьше, — усмехнулся я и обернулся на звук тяжёлых шагов.
В холл вошёл рослый блондин с по-военному коротким ёжиком волос и суровыми чертами молодого лица. Навскидку ему было около двадцати трёх годков, но для своего возраста он оказался хорошо физически развитым. За широкой спиной висел объёмный рюкзак цвета хаки,
