а бицепсы едва не рвали рукава камуфляжной куртки.
Блондин удивлённо таращил голубые глаза, оглядывая холл и мельтешащих рабочих.
Вдруг он будто от боли закусил нижнюю губу и застонал, зажмурившись.
— Продали, продали родовой особняк, — донёсся до меня его страдальческий шёпот. — А новый хозяин устроил ремонт. Почему же мне не сообщили… не сказали…
— Это кто? — шепнула мне Прасковья, опасливо глядя на атлета.
— Сейчас узнаешь, — усмехнулся я, выудив из памяти Зверева образ его среднего внука Вячеслава. Да, это был он.
Павел же намедни говорил, что брат приедет. Вот он и прибыл из тайги, где изучал блуждающие проходы в Лабиринт. Увидел, что тут происходит, и сделал неправильные выводы.
Видимо, Вячеслав не имел доступа к информации, потому и не знал, что его дед нынче сильно вырос как в финансовом плане, так и в репутационном.
Более того, он даже не узнал меня.
— Сударь, позвольте задать вам пару вопросов, — вежливо проговорил парень, сообразив, что я тут главный.
— Задавай, конечно. Разве ж я не отвечу собственному внуку?
Прасковья ойкнула, посмотрев на Вячеслава. А тот аж рот открыл и скользнул по мне ошарашенным взглядом, остановившись на моей плутоватой усмешке.
— Де… дедушка? — запинаясь, выдавил он, уронив сумку, которую держал в руке.
— Не узнал, что ли?
— Ка… как⁈ Ты же выглядишь лет на пятьдесят! Мышцами оброс, выпрямился, а часть морщин совсем пропала!
— Всё благодаря чёрной магии и строгой диете.
— Шутки только те же… — дёргано улыбнулся он и ринулся ко мне, стуча подошвами берцев по паркету.
— Нет, давай без объятий. Я не настолько рад тебя видеть. Но руку пожать можешь, — иронично ухмыльнулся я.
Внучок так и сделал. И рукопожатие оказалось у него весьма крепким. А вот в его глазах где-то на самом дне плескались растерянность и недоверие, будто он видел перед собой чужого человека, пытающегося закосить под его деда.
Но оно и понятно. Сложно сразу принять подобные изменения в том, кого ты столько лет знал и привык видеть совсем другим.
— Деда, как же… как же ты так помолодел? И что происходит с домом? Ты готовишь его к продаже? Или взял кредит на ремонт? А чем отдавать⁈ — выпалил он, тревожно уставившись на меня.
— Вячеслав, многое изменилось. Зверевы теперь на двести пятом месте в серебряном списке и у нас появился кое-какой капитал. Мне его в качестве награды вручил император.
— Ихнатий Николаевич получил орден «страж империи» из рук самого государя за то, что разоблачил вражеского шпиона. Его по телевизору показывали, и не раз, — встряла гордо сверкающая зенками Прасковья и сама удивилась собственной смелости. Она ведь влезла в разговор двух дворян.
Служанка тут же испуганно пролепетала извинения и выскочила из холла.
— Не врёт? — глянул ей вслед Вячеслав, снова удивлённо отправив брови к потолку.
Шокированная гримаса опять завладела его лицом. Он даже ущипнул себя за руку, дабы проверить — не спит ли?
— Не врёт. Пойдём разбудим Павла. Он поможет мне ввести тебя в курс дела. Ты только челюсть подбери, а то муха залетит. И рюкзак свой брось вон на то кресло, — посоветовал я и стал подниматься по лестнице.
Внук дёрнул головой, оставил свою поклажу в холле и пошёл за мной, хмуря брови, словно что-то не давало ему покоя. На меня он поглядывал всё же с некоторым подозрением. А я приветливо улыбался, как самый настоящий дедушка.
Впрочем, моя улыбка сползла с лица, когда в кармане зазвонил телефон.
Я от этой жизни уже не ожидал ничего хорошего, так что ответил без всякой охоты, увидев на экране номер Воронова:
— Слушаю вас.
— Игнатий Николаевич, доброе утро, — поздоровался аристократ. — Простите, что так рано звоню, но нам нужно согласовать одно дело, а именно похороны Алексея.
— Вы их организуйте, а я внесу свой денежный вклад, — проговорил я, двинувшись по второму этажу в сторону спальни Павла. — Думаю, их следует провести в небольшой церкви, ведь, как бы там ни было, он остался аристократом.
— Согласен. Я всё устрою. И вот ещё что, нам не нужны лишние свидетели, потому давайте всё будет скромно и тихо: ваша семья и моя. Больше никто не нужен.
— Хорошо, пусть будет так. Авось всё пройдёт спокойно.
— Да, надеюсь, Алексей не выберется из гроба так же, как вы, — мрачно сострил Воронов. — Что ж, до встречи, Игнатий Николаевич.
— До встречи, — проговорил я, сбросил вызов и глянул на дверь спальни младшего внука. Та оказалась приоткрыта и изнутри доносился богатырский храп.
Пожав плечами, я открыл дверь и вместе с Вячеславом проскользнул внутрь, очутившись в сумраке, пропитанном запахом крепкого перегара.
На ковре лежали две пустые бутылки из-под мартини и подушка, а с люстры свисали мужские трусы. Один из ящиков стола валялся около кресла, а на том красовалась россыпь презервативов.
На развороченной кровати под одеялом дрыхли двое. Рука Павла касалась пола, а сам он пускал слюни на простыню, лёжа ближе к двери. А с другой от него стороны спала девушка, её рыжие волосы выбивались из-под подушки, которой она накрылась.
— Порви меня дракон… Жанна? — прошептал я, на цыпочках двинувшись к кровати.
Вот это поворот! Неужто Павлу показалось мало того, что он приложил руку к смерти брата, так внучок ещё решил накуканить вдову Алексея? Сразу так и пахнуло тёмным Средневековьем, но, конечно, вряд ли всё обстояло именно так. Скорее всего, Павел и Жанна просто решили выпить вместе, а потом уже по пьяной лавочке произошло соитие.
— Ого, Павел девушку привёл? — тихо изумился Вячеслав, хлопая глазами. — Он же буквально месяц назад был робким, как вампир в церкви, а сейчас не постеснялся припереть в дом девицу, да ещё и напился так, что обои уже отклеиваются. Может, я сплю? Как-то слишком много изменений произошло с тех пор, как я покинул дом.
— Уверяю тебя, всё не так. Изменений ещё больше, чем ты думаешь.
В этот миг Павел всхрапнул, словно подавился, а потом один его глаз открылся и уставился на Вячеслава.
— Брат, — сонно просипел пухляш, явно не понимая, наяву он видит родственничка или нет. — Брат, я убил его… убил Алексея. Не вини меня… он стал чудовищем. Деда говорил, что Иуда рядом с ним святой.
— Что
