если не разбужу.
— Вы действительно хорошо ладите, почему не живёте вместе?
Все комнаты в общежитии, кроме капитанских, были рассчитаны на двоих, но Зурт и Айрисс жили в отдельных с самого начала, даже когда Ай ещё не стал капитаном.
Я как-то подумал, что Айрисс слишком доставуч, поэтому они решили поселиться отдельно. Интересно, что по этому поводу скажет Зурт?
— А зачем? Когда мы заселялись, несколько комнат оставалось свободными. Отдельное помещение всегда комфортнее, — он прищурился. — Ты тоже хочешь жить один?
Я рассмеялся.
— Да нет. Меня всё устраивает.
— Неожиданно. Думал, ты одиночка.
Мне стало немного не по себе. Почему он так решил?
Я постоянно то и дело с кем-то общался и был предельно дружен с большинством из нашей дюжины. После того как Гарт и Экза её покинули, я мог бы сказать, что у меня были хорошие отношения абсолютно со всеми в ней. Даже с Дарбаном в последнее время мы скорее ладили.
Кстати, я до сих пор считался замом Ая, хотя если уж взглянуть правде в глаза, то ни он, ни я не делали ничего, чего бы нам полагалось по занимаемой должности. Все обязанности капитана, как и раньше, брал на себя Новид.
Вскоре этот эпизод вылетел из моей головы, как и то, что я собирался спросить Зурта, куда он исчез, когда Корна ранили. Тогда он позвал лекарей на помощь, но сам даже не проверил, благополучно ли они нашли куратора и вылечили его.
Этот парень в капюшоне был странным. Возможно, из-за его необычной внешности: этих белых татуировок на лице и неизменного таинственного стиля в одежде, мне казалось, что он что-то скрывает. Однако я никогда не считал это чем-то опасным. Зурт был лучшим другом Айрисса, а он, как никто, чувствовал людей, и никогда бы не сблизился с плохим человеком. Скорее Зурт хранил в секрете действие своей метки, возможно, его магия была не совсем такой, как у остальных. Она могла бы быть связана с его татуировками. Иначе зачем они ему?
Спрашивать столь личное считалось плохим тоном, поэтому мне оставалось лишь молча страдать от любопытства.
Про братьев и рассказанную ими историю я старательно не вспоминал, хотя нет-нет, да мысли текли в ту сторону.
После занятий моя мана восстановилась, и я пошёл в парк. Я хотел заключить договор с Хару на том самом месте, где впервые его призвал. На краю Парящего острова, где всегда гуляли ветра. Если взглянуть оттуда под ноги, то можно увидеть далёкие леса, реки и города, простирающиеся внизу.
Проходя сквозь парк, я увидел Корна. А вот и мой друг-предатель.
Корн сидел один на скамейке под развесистым деревом с круглыми листочками и читал красную тетрадь. До боли знакомую тетрадь, ведь каждую её страницу написал я.
Сев рядом, я нейтрально проговорил:
— Ты сдал меня.
Корн закрыл тетрадь, посмотрел мне в глаза и, не меняясь в лице, спокойно ответил:
— Ты первый начал. Теперь мы квиты.
— Я говорил тебе, что сделал со мной Мао. Но всё же ты рассказал ему о том, что я всё вспомнил. Что бы ты делал, если бы он меня уже убил⁈
— С ним я знаком не первый день. И… разве ты ещё не жив?
Я моргнул. Было бессмысленно продолжать этот разговор. Корн уже объяснил свою позицию. Но всё же я не смог промолчать.
— Я считал, что могу тебе доверять.
Корн улыбнулся.
— Какое совпадение, — с сарказмом ответил он. — Кажется, мы оба ошибались.
Я встал, чтобы уйти. Корн сказал мне вслед:
— Благодарю за меч.
Обернувшись, я вопросительно взглянул на него. Куратор кивнул.
— Я заключил духовный договор с дэвом.
Улыбнувшись, я ушёл, ничего ему не ответив.
Вчера я был на него очень обижен, и обида всё ещё сжимала моё сердце, но, на самом деле, я не мог обвинять его в предательстве, в том, что он сдал меня и поставил мою жизнь под удар, потому что он только сделал то же самое, что и я. У него были очень непростые отношения с отцом. Он его изгнал из семьи, когда Корну было всего девять, просто выставил на улицу. Наверняка лорд Массвэл мог бы угрожать и его жизни, так же как и Мао моей. А я выдал ему самый большой секрет Корна.
Конечно, другое дело, что куратор сделал это исключительно в отместку. Вряд ли Мао мог бы его припереть к стенке. Похоже, я действительно задел Корна. Ну разве он не мелочный?
Впрочем, похоже, мы действительно уже полностью расплатились перед друг другом и больше ничем не обязаны. Это приносило чувство облегчения.
Я дошёл до края острова. Ветер растрепал волосы. Он метался из стороны в сторону, шелестя листьями деревьев, и чем я ближе подходил к обрыву, тем сильнее становились порывы.
Активировав покров, я подошёл к самому краю и взглянул вниз. Дух захватило. Я мог разглядеть линию реки и небольшие домики, образующие деревню и огромный лес, простиравшийся под Парящим островом. Сделав пять шагов назад, я выдохнул. Это зрелище завораживало.
Я посмотрел на кусок земли, на котором не росла трава. Что ж, в этот раз без крови…
Прикрыв глаза, я вспомнил печать призыва, которую передал мне Хару и, наполнившись ощущением стихии, маной стал рисовать узор, похожий на молнию.
Печать 24
Призыва дэва
Через десять минут я дорисовал узор. Хоть он и напоминал печать, у него не было ограничивающих колец, в центре был небольшой круг, пересекающий молнию посередине. Рисунок совершенно не походил на ту печать, которую мы чертили с Корном, когда он вызывал дэва огня.
Я начал заполнять узор маной, постепенно он засветился жёлтым. Ветер вокруг усилился. Стало сложно стоять на месте, меня толкало то в одну сторону, то в другую. Внутри всё дрожало от предвкушения.
Скоро я заключу договор с дэвом! С Хару!
Когда почти вся моя мана перетекла в печать, я почувствовал присутствие дэва.
— Приветики, Ринни, — раздалось в моей голове. — Вот теперь я могу говорить.
Говорить? Разве мы не собирались заключить договор? Он просто поговорить пришёл?
Я попытался остаться собранным и спокойным, но моё настроение уже пробило отметку плинтуса и продолжало лететь вниз. Однако я всё же спросил:
— Куда ты пропал?
— Понимаешь, чтобы попадать сюда, к тебе, мне нужно было находить в нашем мире наиболее слабые места, бреши. Там, где реальность нашего мира наиболее зыбка. Но… недавно эти дыры обнаружили и заделали.
— Разве ты не говорил, что попадать
