с Атанасией.
— А тебе — с моим другом.
— Прости, что все это время подсовывала молочку. — Она фыркнула, и вдруг уголки её губ дрогнули. Отлично. Она веселится от признания в отравлении. В этом вся Никольская.
— Спасибо, что не яд, — Кирилл беззлобно усмехнулся в ответ.
Тишина. Затянувшаяся пауза, в которой слышалось только гудение больничных аппаратов.
— Кирилл. Мы оба знаем, что злопамятные, так?
— Интересно начало.
— Что ты собираешься делать? — Василиса спросила прямо.
— Это школьная игра, Никольская. — Кирилл махнул рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. — Я не настолько мелочный, чтобы сводить счёты с ребёнком, который неудачно толкнул мое сына.
Она встала, поправила складки пальто и посмотрела на него сверху вниз.
— Марк Лукин. Филипп вряд ли признается, — продолжала она, — но поговори с моей дочерью за завтраком.
— Ты манипуляторша, Никольская.
— Мстительная манипуляторша, — поправила она. — Мы оба знаем, что Вик и Ати убили бы за своих детей.
— Но смерть — это слишком легко, — прошептал Кирилл. Все таки Атанасия права: они с Никольской похожи. Василиса кивнула, уже отходя к выходу.
— Присмотри за ними, Воронов! Только без глупостей!
— С пополнением, Никольская! — В спину ей весело выкрикнул Кирилл. — Я заделаю дочку, и она соблазнит твоего сына. Готовься!
Василиса даже не обернулась, но в приглушенном свете больничного коридора Кирилл Воронов увидел ее средний палец.
Филипп
Они переименовали наш чат в «Банда хромоногих». Придурки, а?
Макс скидывает фотки с Кубком. Дима — фотки с конспектами. Я валяюсь на больничной койке, залипаю в телефон и жду вечера, когда можно будет уехать домой.
Осталась пара часов до выписки.
Дима: контрольная через неделю. Тебе даже на домашнем обучении придется ее писать
Я перевожу взгляд на свою ногу. Гипс. Бинты. Недавно убрали дренаж. Да, точно, мне же вообще «не все равно» на эту контрольную.
Филипп: Спасибо, что напомнил. А то я чуть не начал думать, что у меня есть дела поважнее
— Можно?
Дверь приоткрывается, и я лениво отрываю взгляд от телефона, ожидая очередного визита врача. Но вместо белого халата — знакомый силуэт. В черном бомбере, спортивках и кроссах. Явно с тренировки.
Серьезно?
— Нет, — бросаю, не скрывая раздражения. Но придурок, естественно, игнорит. Закрывает за собой дверь, проходит и вальяжно опускается в кресло напротив моей койки.
— Спасибо за приглашение.
Мне хочется швырнуть в него подушкой.
— Ты глухой? — Резко подтягиваюсь на руках, стараясь сесть. Нога ноет от такого движения, но я не дам ему видеть, как мне не по себе. — Проваливай.
Марк не шевелится. Ну, хоть на костыли у кровати не пялится. Только достает что-то из кармана и медленно раскачивает перед моим лицом.
— Я с подарками. — Голос у него слишком довольный. — Если не будешь дерзить отдам. Будешь — оставлю себе.
— Засунь свои подарки… — начинаю, но блеск металла сбивает с мысли. Ключи. Он крутит их между пальцев, и серебряные кольца логотипа сверкают в лучах редкого питерского солнца.
Черт. Я узнаю эти ключи из тысячи. Как?!
— Я проспонсировал твою свободу, прикинь? — Марк приподнимает бровь, наслаждаясь моментом. — Попросил друга выкупить ее, а потом переоформил на себя. Так что будь вежлив. Поговори с наставником.
— Не понимаю…
Может, я все таки ошибся? Может, у него просто тоже авдюха?
— Как я раньше не замечал, какой ты тупой, — Марк выдает мне мою же фразочку, но без злости. Так, дежурный подкол. А после, откинувшись на спинку, переводит взгляд на панорамное окно сбоку.
— В дувух словах? Когда ты пришел в «Легион», я увидел в тебе себя. Только ту версию себя, которой повезло родится в нормальной семье. Нет бабла на кроссы — так ты сказал на игре? Да, Фил, именно так и было всю мою жизнь.
Пауза. Его пальцы беспокойно барабанят по подлокотнику.
— Я не перевариваю золотых деток вроде тебя, но с тобой было весело, признаю. А потом ты щелкнул пальцем и решил свалить. — Поворачивается ко мне, и в его глазах что-то странное. Не злость. Не та ненависть, к которой я привык. — Тебе это легко. Продал тачку, заплатил и все.
Мой мозг сейчас не особо способен решать сложные задачки, но сложить два и два я могу. Марк тоже хотел бы свалить. Прямо сейчас я отчетливо это понимаю. Возможно, это и есть причина, по которой он стал тренером — ему тоже не хватает обычного баскета. Просто игры. Не спорта.
— А тебе сложно?
Он игнорирует вопрос.
— Рядом со мной никого не было, когда я попал в «Легион».
Я продолжаю давить.
— Если ты смог купить тачку, почему не можешь заплатить неустойку и рвануть в свои Штаты?
Марк усмехается. Наклоняет голову к плечу и изучает меня, как экспонат на выставке.
— Наши обязательства сильно отличаются, Филипп. Только чудо мне поможет.
Внезапно бросает ключи. Ловлю на автомате.
— Возвращаю. При одном условии… — Взгляд падает на мою загипсованную ногу. — Зачем ты это сделал?
Да кто бы сомневался. Всем интересно. Но знаем только мы втроем: я, Димас и Макс. Ну, Цербер, возможно, догадывается, что это была не самая обычная игра. И я расскажу Авроре. После того, как смогу ходить сам. Без помощи костылей и ее рук.
— Кубок хотел, — пожимаю плечами, стараясь сохранить безразличное выражение. Голос звучит ровно, будто обсуждаю погоду. — Почему возвращаешь?
— Не-не-не, — Марк качает головой, губы растягиваются в улыбке. — Время твоих вопросов вышло. Серьёзно, Воронов, зачем?
— Я же говорил. Получаю всё, что хочу. Любой ценой.
— Говоришь как настоящий легионер.
— Это легионеры говорят, как я, — парирую, чувствуя, как уголок рта сам собой дёргается вверх в ответной улыбке.
— А теперь без шуток. Зачем? Ты же не рассчитывал, что я реально поведусь на эту браваду?
Смотрю в окно, где редкие солнечные лучи предвещают наступление весны.
— Без шуток, Марк. — Поворачиваюсь к нему, нарочито медленно. — Тебе не понять. Я же предупреждал. Я тот самый избалованный эгоистичный придурок с золотой ложкой в известном месте. Не ищи во мне сложностей. Их нет. Мажоры вроде меня не работают с логикой, детскими травмами или прочей ерундой, которую ты пытаешься во мне разглядеть. Всё проще.
Делаю театральную паузу, наслаждаясь моментом. Марк застывает. Его лицо — идеальная маска, но я вижу, как дрогнула нижняя губа. На секунду.
— Моя левая пятка захотела получить Кубок в последней школьной игре. И получила. Таковы детки обеспеченных предков. Наш каприз — закон для остальных.
Марк уходит. Откидываюсь на подушки, закрываю глаза. И сам не верю в то, что такой придурок как я реально это сделал. Конечно, не из-за дурацких «хочу Кубок».
Боже, конечно,
