правду старика. И придавила напоследок шумом кофемашины. Зачем смиряться? Какой смысл в ее доброте? Доброго, с открытым сердцем, встречают, как будто он вышел на улицу с голым задом, – мечтают пнуть, да побольнее. Ей никогда не было так одиноко, как сейчас. Алиса еще раз взглянула на старика. Он неровно дышал. От него веяло старостью и тоской.
– Нет, это память о вашей жене. – Алиса нервно замотала головой. – Оставьте себе. Извините, меня ждут. – Она встала, ударилась коленом о ножку стола и выбежала вон, оставив своего собеседника в неподвижной, задумчивой позе. Через минуту старик встал и, немного сбитый с толку, сунул сложенную газетную вырезку обратно в карман, надел свою странную шляпу и зашаркал к выходу.
Глава 11
Собеседование
Весь вечер Алиса думала о встрече в офисе Шульца. Стеклянный небоскреб в форме огурца, куда на следующий день она вошла с ощущением самозванки, был словно воткнут в небо. Именно здесь у нее была назначена встреча с загадочным меценатом школы, которого плохо знал даже Google. Первое, что бросалось в глаза, – это ресепшен, стойка, как будто парящая над полом. Девушка c броским мейкапом в стиле Кардашьян сидела за ней, сложив перед собой руки. Увидев Алису, девушка слегка вздернула подбородок и заученно улыбнулась.
– Я по поводу конкурса… выиграла.
Блондинка сложила пухлые губы в ехидную гримасу. Алисе захотелось развернуться и сбежать подальше от этого сверкающего великолепия и от этой холеной девушки, у которой точно ее собственная фотография на заставке телефона.
– Паспорт?.. – Вопрос был задан так, что Алиса почувствовала: возможно, дамба светской улыбки сдерживала волны раздражения.
Алиса нашарила в сумке измятый паспорт. Девушка взяла его кончиками пальцев, слегка сморщив носик.
– Мне на какой этаж?
Дива что-то искала в своем «яблочном» ноутбуке.
– Ожидайте, пожалуйста.
Ровно через четыре минуты к художнице подошла другая девушка, с темными каштановыми волосами, и пригласила ее «пройти процедуру сбора биометрических данных». У Алисы взяли отпечатки пальцев, а затем предложили пройти к лифту. Когда художница со встречающей красоткой оказались в кабине лифта, брюнетка достала из кармана пиджака магнитную карту и поднесла ее к экрану считывающего устройства на панели с кнопками. Только после этого двери лифта бесшумно закрылись, и кабина взлетела до седьмого этажа.
– По правилам безопасности подняться на последний этаж можно, только имея персональный магнитный ключ, – пояснила брюнетка, скользнув взглядом по Алисе и задержавшись на ее «викторианских» ботильонах.
Они попали в огромное пространство под куполом, залитое светом. Пол представлял собой комбинацию из мрамора и бетона. На левую стену проецировалось видео: яйцо, обвитое змеей, разбивалось, и из него выходил человечек; затем появлялись какие-то старшеклассники со счастливыми лицами, которые открывали книги на неизвестном Алисе языке, и из этих книг высыпались буквы. Только когда художница и брюнетка дошли до самого кабинета Шульца, стало ясно, что проекторы были спрятаны в черных боксах, которые как будто висели в воздухе. Алиса и девушка прошли метров тридцать и уперлись… в стену. Уверенным жестом брюнетка поднесла карту к стене, и та превратилась в раздвижную дверь.
Шульц был занят тем, что передвигал стрелки на гигантском циферблате, который занимал всю стену – справа от его вполне себе обычного письменного стола. Шульц стоял вполоборота, на сантиметр повернул голову в сторону брюнетки, коротко кивнул ей и учтиво обратился к Алисе:
– Вы присаживайтесь.
Брюнетка бесшумно ушла, Алиса села. Она не могла оторвать глаз от этих гигантских часов. Панель циферблата была выполнена из цельного куска дерева. Тонкие изогнутые стрелки показывали без десяти двенадцать. Она взглянула на свои Apple Watch: они показывали ровно 15:30. В чем подвох?..
– Часы судного дня, – произнес Шульц медленно, отчеканивая каждый звук. – Фактическое время весьма относительно. А вот это правильнее отражает нашу реальность.
Теперь Алисе удалось рассмотреть мужчину. Одетый в серый костюм и белую рубашку без галстука, он явно не пытался произвести впечатление своим внешним видом, хотя казалось, что возглавлять такой офис должен человек в костюме робота. У Шульца было вытянутое лицо, длинный нос и коротко подстриженные волосы с проседью. Из примечательного – только очки-нерды, которые носят в фильмах всякие умники.
– Так вы – Алиса. Самая неоднозначная участница, – заметил Шульц, расстегивая резким жестом пуговицу пиджака и садясь в кресло.
При слове «неоднозначная» сердце Алисы стало биться чаще. Его черные глаза смотрели пристально и цепко. Шульц деликатно откашлялся в кулак.
– Обычно я действую через посредников, но в этот раз решил лично познакомиться с каждым учеником. В своем творческом тестировании я использовал инновационные методы. Все здесь. – Он улыбнулся и ткнул указательным пальцем в свой лоб. Затем достал из ящика письменного стола красную коробку конфет. – Доступный способ зарядиться эндорфинами. – Он протянул ей коробку. Его прямой взгляд означал одно: конфету нужно съесть, об отказе не может быть и речи.
Алиса развернула фантик – ее пальцы слегка дрожали – и положила конфету в рот. Что за дрянной вкус?.. Как это выплюнуть?
– Конфеты со вкусом копченого бекона и крупицами гималайской соли. Знаете, в жизни так бывает: банально снаружи, замысловато внутри. А с вами не так?
Алиса чувствовала себя зажатой в тиски под его долгим, гипнотически тяжелым взглядом. Словно на нее надели тугую металлическую сетку, стянувшую ее тело и лицо. Она понимала, что не может даже разжать пальцы, стиснутые в кулак.
– Собеседование уже началось? – Алиса засмеялась, как часто у нее получалось – стыдливо и конвульсивно, за что сама себя ненавидела.
– Серый обыватель думает, что всегда есть правильный ответ, – продолжал Шульц, не обратив внимания на ее вопрос. – Что есть «хорошо» и «плохо». Бинарное, унылое мышление. Хорошо отполированная банальность. Не думали о том, что космологически нет никакой разницы между добром и злом? – Его глаза вспыхнули, но ледяной огонь в них быстро погас. – Знаете, что главное? Что важнее любой морали?.. Знание! То, что нам известно, мы давно победили. А знание доступно лишь избранным. Возможно, вы как раз относитесь к прекрасному меньшинству.
– А какая связь… между тестом, знанием и моралью?
– Это правильный вопрос. – Голос Шульца прозвучал очень доброжелательно. – Что есть мораль? Свод правил: возлюби ближнего, будь добрым, смиренным – ну и так далее. – Он махнул рукой. – Но вы не думали, что эта мораль есть не что иное, как способ контроля за унылыми обывателями? А вы, Алиса, вы – отнюдь не лицо в толпе. Вы особенная. Вам доступны даже трансцендентальные, глубокие знания. Древние знали, что именно они, а не какая-то там примитивная мораль – путь
