самого Червина) бойцам на Сердце, было очевидно, что свои позиции глава уже почти потерял.
И мне это не то чтобы нравилось, на самом-то деле. Я не хотел отбирать у него власть, не собирался становиться новым лидером Червонной Руки. Мои амбиции были куда больше и дальше, и я не хотел, чтобы из-за них он чего-то лишался.
Так что я уже давно дал себе обещание сделать все возможное, чтобы, когда я отправлюсь в Морозовск, а потом в Вязьму, Червин остался бы и с полным контролем над бандой, и с силой внутри этой банды. Достаточной, чтобы перестать значиться на последнем месте среди банд Мильска.
Препятствиями к этому были, в порядке актуальности: Большой из Сизых Ворон, Ратников, Лисицын и, в теории, Борщ из Обжорного Крюка и Семен Шеянов из Тихого Яра. Последние двое — в случае если они не пересмотрят свои приоритеты и не перестанут поддерживать Лисий Хвост.
Кстати. Вспомни солнце — вот и лучик.
Первыми после нас подошли Лисий Хвост. Человек пятьдесят с небольшим. Впереди шел сам Евгений Лисицын. Рядом с ним — Алексей.
Я, в такие моменты не отключавший духовное зрение ни на секунду, сразу заметил рост его силы. В нашу прошлую встречу он находился на начальном Сердце, теперь же его энергия отчетливо фонила силой средней стадии. Похоже, не мы одни сумели достать во время рейда ценных духовных трав.
Он почувствовал мое внимание. Вряд ли так, как чувствовала Фая, скорее это был просто инстинкт. Наши глаза встретились. В его взгляде не было ни страха, ни злобы. Лишь холодный, чистый вызов.
Он слегка кивнул мне, уголок рта дернулся в сторону — не улыбка, а скорее оскал. Он верил в свои новые силы.
Вслед за ними подвалили Обжорный Крюк — шумная, нестройная толпа в почти шестьдесят человек. Борщ, их глава, все что-то кричал своим людям, размахивая короткой дубиной. Потом Тихий Яр — человек пятьдесят пять: все в темном, молчаливые, с закрытыми деревянными масками лицами. Веретенники — еще шестьдесят пять. Они выглядели поопрятнее, некоторые — даже в стеганых доспехах. И наконец, Семь Соколов Лядова. Сам Лядов, невысокий и жилистый, с острым взглядом, вел около восьмидесяти человек. Они шли не толпой, а несколькими четкими шеренгами.
И из каждой группы, проходящей мимо нашего расположения, находилось немало тех, кто оценивающе смотрел конкретно на меня. И на Вирра.
Взгляды были разными: любопытство, расчет, враждебность. Причина, помимо слухов о Звере, была понятна: я переманил к себе их людей. Для их главарей это был удар по авторитету, и разумеется, я многим перестал нравиться, даже если когда-то начал.
Когда все собрались, пространство перед постоялым двором заполнилось людьми. Триста пятьдесят человек или около того. Весь «цвет» бандитской изнанки Мильска.
Лядов вышел вперед, встал на обломок каменного фундамента у дороги. Его голос, резкий и высокий, прорезал воздух:
— Все главы на месте. Проверяю готовность. Лисий Хвост?
Лисицын, не сходя с места, крикнул:
— Здесь. Готовы.
— Обжорный Крюк?
— Есть! — рявкнул Борщ,
— Червонная Рука?
Червин, стоявший рядом со мной, поднял руку.
— Готовы.
Лядов сделал небольшую, но заметную паузу. Его взгляд скользнул по толпе, пробежал по лицам, и остановился прямо на мне.
— Александр Червин. Твой отряд готов?
Глава 5
Вопрос повис в глубокой тишине. Я почувствовал, как сотни глаз уперлись в меня. Сзади кто-то тихо выругался.
Это был чистый политический ход. Главы банды говорили за всех своих. Обращение прямо к командиру отряда внутри банды, минуя его главу, было нарушением негласного правила.
Лядов либо выделял меня, либо проверял, либо стравливал с Червиным. Если я отвечу, могу выглядеть как выскочка, который тянет одеяло на себя. Если промолчу или передам слово Червину, буду выглядеть слабаком, мальчишкой, которого не воспринимают всерьез даже его собственные люди. Лисицын усмехнулся в рыжую бороду. Алексей смотрел, не мигая, — ждал моей реакции.
Я повернул голову к Червину. Его лицо было усталым, но спокойным. Он встретился со мной взглядом и едва заметно кивнул.
Значит, ожидал такого. И это его устраивало. Он давал мне отвечать.
Я перевел взгляд обратно на Лядова.
— Мой отряд готов, — сказал громко, ровно, без вызова, но и без тени подобострастия.
Лядов выдержал паузу, его острый взгляд будто взвешивал меня. Потом коротко кивнул.
— Веретенники?
— Да.
— Тогда выступаем. Порядок движения — как договаривались. До поля два часа хода. Никаких выяснений отношений между собой. Все силы — на Ворон.
Он спрыгнул с камня и, не оглядываясь, зашагал по дороге на запад. Соколы двинулись за ним стройными рядами. Остальные банды нестройной массой потянулись следом. Я дал рукой сигнал своему отряду — занять место в хвосте общей колонны.
Нужное поле оказалось широкой, поросшей жухлой травой и низким кустарником низиной, почти со всех сторон окруженной лесом. Нас уже ждали.
Сизые Вороны стояли плотным, широким строем на противоположном конце поля. Их было около ста пятидесяти. Но они выглядели иначе. Не толпой, а именно строем.
Ряды были ровнее, интервалы между бойцами меньше. Они стояли без суеты, почти без разговоров. На плечах у многих были приколоты или привязаны вороньи крылья — видимо, как символ принадлежности банде. Зрелище было одновременно глупое и довольно зловещее.
Я включил духовное зрение. В центре их строя горело одно особенно мощное, плотное сгущение энергии — пиковая стадия Сердца. Рядом — три поменьше, но тоже очень ярких: поздняя стадия. Дальше — с десяток средних Сердец и около двадцати начальных. У остальных — ровное, стабильное свечение пиковых и поздних Вен. Ни одного среднего или начального. Элитный, отборный состав. Ни одна банда Мильска, даже «Семь Соколов», не могла похвастаться таким средним уровнем.
Я быстро прикинул наши силы. Наш пик Сердца — один, Лядов. Поздних Сердец — девять, если считать меня. Средних Сердец — чуть больше двадцати по всем бандам. Плюс перевес в две сотни общих бойцов. Численно и по сумме сил мы превосходили.
Но Вороны не выглядели ни напуганными, ни даже напряженными. Они стояли как каменные идолы и просто смотрели на нашу толпу. Как будто чего-то ждали. Или на что-то рассчитывали. Эта уверенность резала нервы.
Наша разношерстная армия, поскрипывая и гремя оружием, растеклась по полю, образуя неровную дугу напротив них. Банды не смешивались, каждая держалась своим куском. Я поставил свой отряд на правом фланге, рядом с людьми Червина. Велел построиться в две шеренги.
Вирр прижался к моей ноге, низко урча, шерсть на его загривке стояла дыбом. Он скалился
