меняя стороны. Разумеется, в полную силу я не сражался. Моя задача была не победить, а сработаться с ними и заставить их в экстренном порядке научиться противостоять мощным противникам общими усилиями. Потому что на войне с Сизыми Воронами очень немало бойцов будет на Сердце.
К концу четвертого дня они уже могли держать сомкнутый строй пять минут под непрерывным натиском противника. Двигались слаженно: палки встречали удары согласованно, атаковали по тройкам, сменяя друг друга и тут же возвращаясь в общую стену.
Вирр стал для них не угрозой, а частью тренировочного процесса: он бегал вокруг, и они научились ловить его присутствие краем глаза и не подставлять ноги, меняя стойку.
Я почти не видел Аню в эти дни. Забегал раз в день — поздно вечером, уже в сумерках, — только чтобы убедиться, что она полностью поправилась и ей не нужна помощь.
Она встречала меня усталой, но теплой улыбкой, спрашивала коротко: «Как идут дела?» и, кажется, искренне не обижалась на мою почти полную занятость. В ее глазах читалось спокойное понимание, что сейчас не до прогулок и разговоров. Это было неожиданно практично и комфортно. Не нужно было тратить силы на оправдания.
На пятый день, под вечер, когда мы, мокрые от пота и покрытые слоем липкой пыли, собирали разбросанные палки, ко мне подошел запыхавшийся мальчишка. Его лицо было бледным от быстрого бега.
— Александр! Иван Петрович зовет. Срочно. В кабинете.
Я кивнул, отдал последние распоряжения Петру и Семену, чтобы каждый выпил свою меру и шел отдыхать. Парни как раз командовали группами: «Собрать всех, построить, выдать по эликсиру». Последние пришли сегодня в опечатанном ящике: не такие качественные, как те, что были розданы «старой гвардии», но все-таки это были эликсиры. Потом развернулся и быстрым, размашистым шагом направился в город, не смывая с себя грязь.
Червин ждал в кабинете один.
— Пришел вызов от Ворон, — сказал он без предисловий. — Завтра в полдень. На поле в пятнадцати километрах к востоку от города. Стенка на стенку «за Мильск».
Он поморщился, явно цитируя не слишком нравящиеся ему строки.
— Даже место сами назначили, — заметил я.
— Тоже кажется, что они слишком наглеют? — согласился Червин, его лицо было каменным. — Явно уверены в силах. Или блефуют. Но блефовать сейчас, после молчания, смысла нет. Драка будет. Большая.
Я откинулся на спинку стула.
— Хорошо. Мои ребята готовы. Насколько могут быть готовы за пять дней.
— Все банды уже оповещены, — сказал Червин, потирая переносицу. — Собираемся завтра утром за городом у постоялого двора. В девять сбор, в десять — выход. Главное — прийти не слишком поздно, чтобы успеть перевести дух после марша.
— Успеем, — подтвердил я.
Спустя где-то час вернулись ребята моего отряда. На время перед войной было решено оставить их всех в «Мишке», разместив в подвале. Собственно, как и большинство бойцов банды, не занятых напрямую в каких-то заданиях. Впрочем, их тоже завтра всех соберут для отправки на битву, потому что, в отличие от рейда с Топтыгиными, сейчас речь шла уже не о добыче, а о выживании.
Я рассказал им о том, что все случится завтра. И на лицах увидел не оторопь или панику, а готовность идти в бой. Конечно, это было приятно. Но мысленно я не мог не вспомнить то послание-молитву, что послал в мир на Новый год.
Во время рейда с Топтыгиными погибло двое бойцов банды. Я с ними не особо близко общался и все равно, когда узнал об этом, почувствовал, как что-то оборвалось внутри.
А этих ребят, хотя с большинством мы были знакомы меньше недели, я уже успел неплохо узнать. С некоторыми, уверен, мы даже могли бы стать отличными друзьями, насколько вообще возможна дружба между начальником и подчиненными. Видеть их смерти…
* * *
На следующее утро перед постоялым двором за стенами Мильска было не протолкнуться. Вся банда — все шестьдесят с лишним человек — собралась в полном составе и вооружении, чтобы принять участие в событии, которое может не повториться еще много лет. На этот раз мы прибыли первыми и остались дожидаться остальных.
Кто стоял, кто сидел на лавках у стены, кто прислонился к колесу поставленной перед въездом на двор телеги. Не то чтобы была полная тишина: слышался сдержанный гул десятков голосов, скрип кожаных ремней, лязг проверяемого оружия.
Но обычного перед заданиями галдежа, похабных шуток, показной бравады — этого не было. Каждый понимал: сегодня не про добычу и не про деньги. Сегодня про то, выживет ли банда. Вернешься ли ты сам.
Вирр сидел у моей ноги, прижавшись боком к бедру. Шерсть на его загривке была слегка взъерошена, уши стояли торчком, поворачиваясь на каждый непривычный звук. Он считывал напряжение, исходившее от людей.
На мне была заказанная Червиным и врученная мне позавчера кожаная броня с кольчужной подкладкой на груди и спине. Тяжесть «доспеха», пусть и сравнительно небольшая, была непривычной, но приятной, создавая ощущение завершенности. На спине в новых ножнах была прикреплена секира, выжившая после столкновения со Зверем. В небольшой сумочке, притороченной к поясу, слегка побрякивали пилюли. Я был готов к бою настолько, насколько это вообще было возможно.
Мой отряд построился чуть в стороне, занимая свободный пятачок земли. Двадцать два человека, тоже полностью готовые: уже с настоящим оружием и в броне (у кого была).
Они не толпились, стояли свободно, но чувствовалось, что держатся вместе. По аурам «старой гвардии» было видно: эликсиры на основе водорослей сработали. Свечение их Вен стало ярче, ровнее.
Условно говоря, посередине между нами и людьми Ратникова расположился Червин со своими людьми. Ратниковцы занимали противоположный фланг нашей маленькой армии.
Его группа — человек двадцать пять. Несмотря на то, что часть его людей ушла ко мне, а часть, насколько я знал, он выгнал просто за попытку уйти, в последние месяцы он тоже не балду пинал и активно занимался набором.
Ратников разговаривал с Романом, стоя спиной ко мне. Но я видел, как некоторые из его бойцов, ловя мой взгляд, слегка опускали подбородок, вежливо здороваясь.
За четыре месяца мой авторитет в банде значительно вырос. И Ратников, конечно, видел эти кивки. Его спина под блестящей стальной кирасой была напряжена, будто он готовился к удару.
Червин стоял, поглядывая то на меня, то на него. Как-то незаметно все пришло к тому, что его людей теперь было меньше, чем у меня или у Ратникова. И хотя по среднему уровню силы старая гвардия банды все еще была впереди, как минимум благодаря четырем (считая
