лягушка. Переборов страх перед иголками, решился на уколы у косметолога. Я беззлобно подшучивала, что в нашей семье мы поменялись местами. Обычно, такую непримиримую борьбу с морщинками ведут женщины.
Воспоминания о бывшем муже настроения не улучшили.
– Отойдите, - сварливо буркнула я, дотягиваясь до велосипеда.
И тут же вскрикнула от огорчения. Переднее колесо превратилось в «восьмерку».
– Вот вы! Это всё вы! – коброй зашипела я какие-то несвязные обвинения.
– Я прошу прощения, - поспешно приложил к груди руку незнакомец. – Я компенсирую. Позвольте, я отвезу вас, куда скажете. А велосипед в мастерскую. Тут недалеко… На Гагарина есть…
– Я сама. Не надо мне ничего, - продолжила шипеть я.
Велосипед было безумно жалко. Я закинула на плечо сумку и, прихрамывая, попыталась покатить его перед собой. Но колесо завиляло, тут же соскочила цепь, а в довершение с треском оторвалась лямка, и сумка сползла набекрень.
Я чуть не разревелась. Что ж за день-то такой? А вдруг это знак, что мои картины не надо никому показывать?
– Нет, я так вас не оставлю, - сказал виновник моих бед и решительно перехватил велосипед. В другой руке оказалась и сумка с картинами.
Всё это мигом было загружено в машину. И не успела я возразить, как и меня подтолкнули в салон. Я сердито дернула плечами, сложила на груди руки и отвернулась. Краем глаза заметила в боковом зеркале, как растрепались волосы.
Позавчера Дина приготовила сюрприз. Отвезла меня в салон красоты, где предложила полностью довериться ее мастеру - Рустаму. Все три с половиной часа, пока он надо мной колдовал, я не смотрела в зеркало. А когда его длинные пальцы в последний раз пробежались по волосам и развернули кресло, ахнула.
Из шатенки с тусклыми, безжизненными волосами, я превратилась в платиновую блондинку. Мало того, теперь у меня была модная и очень женственная стрижка! А ведь я никогда не носила даже каре.
Я недоверчиво уставилась на себя в зеркало. Глаза стали ярче, скулы, как будто поднялись и стали резче, если посмотреть сзади – под линией волос открывалась изящная линия шеи.
Самым же главным достоинством нового образа стало то, что прическа прекрасно сохраняла форму. Вот и сейчас достаточно было встряхнуть головой, чтобы привести себя в божеский вид.
– Вы ужасно красивая, когда злитесь, - услышала я сбоку. – Давайте знакомиться. Меня зовут Леон.
Мне стало смешно. Только я выбрала себе псевдоним, и тут сразу же образовался некто Леон! К тому же, как банально он знакомится! Думает, что необычное имя и шаблонный комплимент окажут на меня волшебное действие. Зря старался. Я давно превратилась в сухарь и не собиралась больше никому доверять.
Я развернулась, намереваясь продемонстрировать своё полное равнодушие. Но выражение его лица оказалось столь безмятежно-спокойным, что это выбило из колеи.
Он был похож на добродушного кота, и даже глаза цвета халвы щурил на солнце совсем как кот.
«Играет, - с сожалением подумала я. – Знает, что за наезд на пешехода по головке не погладят, вот и хочет сгладить негатив».
Мои щеки постепенно остыли.
– Я замужем и не знакомлюсь с посторонними мужчинами, - сказала я сухо.
От собственного вранья стало горько.
Он улыбнулся, и его улыбка взбесила меня еще сильнее. Я уже сто раз пожалела, что позволила этому Леону (если, конечно, он не придумал имя) затащить меня в свой чертов автомобиль. Сзади, словно поддержав меня, оскорбленно звякнул покалеченный велосипед. Каким чудом мужчине удалось запихнуть его в багажник – я не поняла.
– Полина – неохотно всё же буркнула я.
Невежливо сидеть истуканом. Человек старается, хочет загладить свою вину. Незаметно я потерла бедро. Ноет, точно будет синяк.
– Надеюсь, вы ничего не повредили, - обеспокоенно заметил Леон.
Я не успела ответить, потому что только сейчас заметила, что мы уже давным-давно проехали фотоателье. Я завертела головой.
– Послушайте… мы проехали. Мне нужно было в «Вернисаж».
– К Ивану Аркадьевичу? – приподнял брови Леон. – А, вы, наверное, тоже фотограф?
Я положила руку на холщевую сумку.
– Почти. Я… неважно. Вы не могли бы объехать и всё-таки высадить меня у «Вернисажа»?
Леон кивнул. И только я порадовалась его покладистости, как он продолжил:
– Только для начала заедем ко мне. Переложим ваши работы во что-то покрепче. Я налью вам чашку чая. И заодно посмотрю ваш велосипед… Возможно, я сам смогу всё исправить. Я немного занимаюсь этим. Знаете… люблю разные железки.
«Еще чего не хватало!» - бахнуло в голове.
– Нет. Я не езжу домой к едва знакомым мужчинам. И уж тем более не пью с ними чай.
Мне стало не по себе. Конечно, на маньяка Леон не похож, но и весь этот политес стал утомлять.
– Простите. Я всего лишь хотел извиниться и… помочь.
Я скрестила на груди руки, стараясь выглядеть как можно неприступнее. Нечего тут обсуждать и точка. Больше никогда не буду садиться в машину к незнакомым мужчинам, как бы вежливо они себя не вели.
Глава 16
Глава 16
Автомобиль мягко вкатился на дорожку, вымощенную плиткой.
– Вот мой дом. Если уж не хотите чая, то давайте быстро переложим ваши груз, и вы хотя бы стряхнете с себя пыль.
Я хотела возразить, но взглянув на брюки, заметила грязные разводы. Да и руки не мешало бы сполоснуть или протереть влажными салфетками. Нехотя выбралась наружу.
Мой новый знакомый открыл кованую калитку и сделал приглашающий жест. Я заглянула внутрь и чуть не открыла от изумления рот.
Небольшой, ухоженный двор был вымощен серыми камнями, между которыми пробивалась зелень мха. Это придавало территории обманчиво запущенный вид. Вдоль забора росли невысокие туи. Выстриженные пирамидки чередовались с шарами. Дорожка из бежевого кирпича вела к дому.
И дом этот поражал воображение. Половина его была вполне классической и даже скучноватой. Фасад закрыт резными наличниками, на широкой террасе проглядывали плетеные кресла, наверняка летом с карниза спадает девичий виноград или хмель, за которым можно спрятаться от зноя и посторонних взглядов.
Всё уютно и старомодно, словно в книге о прошлой эпохе.
Зато вторая половина, к которой протянулась гладкая асфальтированная лента, будто шагнула прямиком из будущего. Серые блоки переливались на солнце, в огромных панорамных окнах отражалось небо, ломаные геометрические формы разрезали пространство, как заточенный клинок. По сравнению с классическим своим собратом, сооружение выглядело мрачным. Настоящее логово маньяка. По спине пробежали мурашки. А может, это
