придумаю…
Я поняла, что отговаривать бесполезно. Новая идея захватила Дину с головой.
Да и кому будет хуже, если в приморском городке в какой-нибудь библиотеке или краеведческом музее недельку повисят на стенах мои художества.
Отчего-то теперь, когда их увидела Дина, полотна казались мне блеклыми и ужасно безвкусными. Лубок какой-то…
Могла ли я знать, что именно с этих картин и начнется моя трудная дорога к счастью…
Глава 14
Глава 14
Холщевый чехол на лямках больно впивался в плечи. Чертыхаясь и проклиная себя, что повелась на рекламу, я взбиралась на велосипеде в горку. Улица небольшая, тротуар узкий, спасало, что машин здесь почти не бывает.
«Не сковывает движений, говорили они, удобно для переноски холстов, уверяли они», - злилась я больше на себя, чем на креативных продавцов из интернета. Отзывы надо было читать!
Я ехала в фотосалон. Дина сказала, что хозяин готов устроить временную выставку, совместив мои картины с художественными фотоэтюдами.
– Ой, нет! Ты что?! – испугалась я.
– Полин, но у тебя уже целая коллекция накопилась. Пусть люди увидят!
Картины оказались моей терапией. Моим спасением. Особенно «Черные лилии», что я закончила на этой неделе. Теперь она вместе с еще тремя работами тыкалась острым углом мне под ребро. Ткань сумки оказалась тонковата.
За этот месяц я выполнила какое-то немыслимое количество работ. Едва проснувшись, бралась за кисть и краски, заканчивала глубоко за полночь. Дина поначалу возмущалась, взывала к благоразумию, напоминала, что мне нужно иногда спать, но я лишь улыбалась полубезумной улыбкой.
Наконец, подруга махнула на меня рукой.
– Ладно… у тебя хоть глаза стали живые… Так что, твори!
Краски ложились легко. Абстрактные композиции, фантастические моря, бездонный, как черный колодец космос, с вкраплениями золотистых и голубых звезд, серебристо-серые, с корявыми трещинами безжизненные пустыни, неизвестные, с чьими-то следами планеты и, конечно, цветы, цветы, цветы… Выплескивала свою боль.
Когда уставала, прыгала на велосипед и мчалась по парку, глотая соленый ветер. Качая вершинами, глухо шумели сосны, с лаем бежала навстречу пушистая, как шар собачонка, хрустели под колесами сухие иголки.
И вот уже в бедрах и талии стали свободны джинсы, проступили острые уголки ключиц, обозначились скулы, торты и сладости ушли в небытие. Вместо них я покупала свежую клубнику, доставленную из заморских стран.
Высыпала в миску, окатывала водой, бралась за хвостик и, закрыв в предвкушении глаза, надкусывала ароматную ягоду. Кисло-сладкий фейерверк обрушивался сразу, все чувства обострялись, а мозг лихорадочно проецировал новые идеи.
Обнаружив на местном рынке вкуснейший несоленый сыр, творог и недорогие, но ароматные помидоры в лавке, я налегала и на них. В теле появилась легкость. Постепенно и глаза вспомнили, как менять цвет. Особенно, когда впитывали оттенки моря.
Душевная боль никуда не исчезла. Растворившись в красках, она стала не такой яркой, однако грозно напоминала о себе, как только ко мне приближался мужчина.
Пусть даже с безобидной попыткой помочь скатить велосипед по ступенькам или накачать шину. Все мои приглаженные иголки тут же вставали дыбом. С ледяным лицом я цедила «нет» и окатывала несчастного таким взглядом, словно он предложил мне что-то совсем неприличное.
Накопленные деньги понемногу исчезали. Ела я совсем немного, а вот коммуналку оплачивала полностью. Тут я выставила Дине условие – никакой благотворительности. Устроилась на полставки вести кружок живописи в Дом детского творчества. Три раза в неделю занималась с подростками, а в остальное время убегала в вымышленный мир, который сама же и создавала.
В этот момент в меня словно вселялся чей-то дух. А однажды ночью, когда я дописывала картину, над головой отчетливо прозвучало – Лионель. Я испуганно обернулась. Никого. Недоверчиво дотронулась до мочки уха. Может, от перенапряжения слуховые галлюцинации начались?
На секунду оторвав руку от руля, поправила сумку. С тоской посмотрела на уходящую ввысь улочку. Ладно, еще пару домов, а там и фотосалон. Я так и не решила, стоит ли открыто объявлять себя автором картин.
И вдруг отчетливо поняла - нет. Даже головой качнула. Я спрячусь за псевдонимом. Пусть будет Лионель. Я посмотрела значение – сильная и независимая.
Это, конечно, неправда. Никакая я не сильная и не независимая, но… Так мне будет спокойнее. Ни за что и никому я бы не призналась, что до сих пор считаю себя самозванкой, а не художницей. Олег внушил мне эту мысль намертво.
Размышляя над всем этим, я не заметила, как из проулка впереди вынырнула округлая морда автомобиля. Если бы я не была так погружена в свои мысли, то успела бы затормозить.
Однако случилось то, что случилось. Крыло желтого мини Купера задело колесо, и в следующее мгновение я вместе с велосипедом полетела на тротуар. Картины больно ударили по спине. Зубы клацнули, и я испугалась, что прикусила язык.
Машина дернулась и замерла на месте. Лежа на боку, я барахталась под придавившим меня велосипедом. Ничего не получалось. Одна из лямок сумки каким-то непостижимым образом сползла и зацепилась за сиденье. Я была похожа на беспомощного жука.
Хлопнула дверца. Сначала я увидела ноги в синих джинсах, а затем услышала взволнованный голос:
– Вы в порядке? Простите ради Бога, я вас не заметил…
– Смотреть надо, куда едете, - злобно пропыхтела я.
Глава 15
Глава 15
Одним движением горе-водитель отцепил сумку, поднял велосипед и протянул мне руку. Я сердито ее оттолкнула. Нашелся благодетель! Сначала летит, людей давит, а потом ручки тянет. Небось, в телефоне залипал!
Справедливости ради, мини Купер никуда не летел. Если бы он ехал быстро, мое падение завершилось бы гораздо драматичнее. Никаких доказательств, что водитель залипал в телефоне, у меня тоже не было.
Но мне это было неважно. Достаточно того, что это мужчина. А все мужчины самовлюбленные павлины и эгоисты. И думают только о себе.
«Самовлюбленный павлин», будто прочитав мои мысли, притих, и я всё-таки решилась на него посмотреть. Пусть корчится под моим испепеляющим взглядом.
Однако никто рассыпаться в прах не торопился. Высокий, широкоплечий тип в вельветовом пиджаке смотрел доброжелательно. Чересчур широкоплечий. Похоже, занимался греблей или плаваньем. Коротко стриженные, тронутые благородной сединой волосы оттеняли модную небритость, подчеркивая чуть тяжеловесный подбородок.
Секунда, и мужчина улыбнулся. Нахал! Весело ему! В уголках глаз лучились морщинки, но это его совсем не портило. Наоборот, мне показалось, что он любит смеяться и делает это охотно, не заморачиваясь.
Олег, например, боролся с сеточкой у глаз, и поэтому смеялся от души редко, только растягивал рот, как
