не было, Олегу полагалось накинуть черную мантию, водрузить на себя бутафорскую голову коня и маячить рядом с главным героем, намекая на то, что только его мудростью все темные лошадки давным-давно изобличены и держатся крепкой рукой под уздцы.
Впервые увидев Олега в этой роли, от стыда я чуть не провалилась под землю. А он посмотрел на меня так, что я сразу поняла – мы никогда этого обсуждать не будем. Негласно оба делали вид, что этого не существует, как делают хорошую мину в семье, где скрывают алкоголизм или клептоманию одного из домочадцев.
И вот я нагло нарушила этот запрет. Напомнила ему о том, чего он стыдился.
Я сознательно ступила на тонкий лед. И у меня нет страховки. Если что-то пойдет не так, защитить меня некому. Но и дрожать перед бывшим мужем я больше не стану. Как бы ни было страшно, я должна показать, что отныне у меня есть своя жизнь и свои правила. Это территория, куда ему больше нет доступа.
Пользуясь его ступором, я развернулась и, молясь, чтобы тонкая шпилька не подвела, направилась к невысокому подиуму. Пришло время публично поблагодарить гостей.
Глава 19
Глава 19
Негромкие аплодисменты стихли. Я облегченно вздохнула, незаметно поправляя микрофон на стойке. Страх, что кто-то попытается сорвать мероприятие, требуя увидеть лицо Лионель, испарился вместе с последними звуками оваций. Публика, состоящая преимущественно из ценителей искусства и меценатов, оказалась куда более воспитанной и понимающей, чем я предполагала. Наверное, анонс о загадочной художнице, чья личность останется тайной, только подогрел интерес.
Вечернее солнце, пробиваясь сквозь высокие витражи, заливало зал теплым, золотистым светом. Пылинки, танцующие в лучах, создавали впечатление волшебной, замедленной съемки. Стены, обшитые темным деревом, казались окутанными мягким сиянием.
Успех опьянял, но в глубине души я нервничала. Публика вновь вернулась к картинам, а я незаметно от всех выскользнула из зала. Хотелось хотя бы на минуту остаться одной.
Гул голосов и музыка отдалились, я стояла, опершись ладонями о широкий гранитный подоконник, и смотрела на город. В голове кружили образы, мне всё еще не верилось, что мой дебют в Петербурге, где столь избалованы искусством, оказался замечен. Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что только в последний момент услышала быстрые шаги.
Еще мгновение, и кто-то клещами впился в мое запястье, резко развернув к себе. Я тихо охнула. Передо мной стоял разъяренный, как бык Олег. Освещение в этой части галереи было приглушенным, и потому мне показалось, что глаза бывшего мужа налились кровью.
– С-с-сука… Давно ли ты стала такой храброй?
Его пальцы, сильные и жесткие, словно стальные тиски, сжимали мою руку до боли. Кожа под его хваткой горела, и я стиснула зубы, чтобы не вырвалось стона. Он с силой притянул меня к себе, так что я едва не споткнулась о собственные ноги. Горячее и тяжелое дыхание опалило мое лицо. Сквозь амбре виски пробивался парфюм - плотный запах леса и земли.
Так пахнет вырытая могила – мелькнуло у меня в голове.
Я попыталась вырваться, но его хватка лишь усилилась. В глазах Олега я увидела не только ярость, но и что-то еще. Азарт? Во что бы то ни стало ему надо доказать, что он главнее.
– Полина Андреевна…
В отдалении показалась фигурка Ольги. Увидев, что я не одна, она нерешительно остановилась.
Олег резко отпустил меня. Я потерла запястье, боль жгла крапивой. Он отступил в сторону и сунул руки в карманы брюк. Я кожей чувствовала исходящее от него напряжение.
– Простите… Но, похоже, несколько картин заинтересовали владельца галереи «Эль Греко», - донесся до меня голос Ольги.
– Да, спасибо,- хрипло отозвалась я. – Скажите, что через пару минут я подойду.
Однако Ольга не уходила. Ее взгляд метался между мной и Олегом, словно она пыталась разгадать сложную головоломку. Я воспользовалась моментом и, пройдя несколько шагов, юркнула в дамскую комнату.
К счастью, там никого не оказалось. С минуту я стояла неподвижно, чувствуя, как колотится о ребра сердце. В виске появилась острая боль. Я сжала его пальцами, заметив несколько крупных красных пятен у себя на запястье. Глупая! Нашла с кем тягаться. Ведь знала же: не тронь, не завоняет… Будет так обидно, если Олег устроит безобразный скандал.
Представив себе заголовки, закрыла глаза и покачала головой: нет, нет, нет… Я не позволю ему испортить мой вечер.
Как? Не знаю… Ничего не знаю. Я подошла к каменной раковине и включила воду. Сунула руки под тонкую струю, представила, как вместе с водой в слив уносятся липкие взгляды и слова Олега, его агрессия, его злоба. Через минуту, и правда, стало легче.
Выдернув несколько салфеток, промокнула руки. Обхватила себя, будто попыталась от чего-то загородиться. Когда дрожь немного унялась, приказала себе дышать – медленно и глубоко. Не грудью, животом. Глубокий вдох и долгий, протяжный выдох.
Две минуты, которые я отвела до встречи с владельцем «Эль Греко», давно истекли, но мне было важно вернуть равновесие. Ничего, Ольга придумает, чем занять господина Легушева.
Я сжала и разжала пальцы, как боксер перед выходом на ринг, и толкнула тяжелую дверь. Осторожно выглянула и заторопилась.
Опасаясь, что Олег может караулить меня на том же месте, в зал решила вернуться другим путем. Сделав пару шагов, поморщилась. Каблуки стучали так оглушительно, что любой по звуку определит, где я бегу. Опираясь о стену, я стащила одну туфлю, затем другую. Ступни благодарно расслабились. Я почувствовала, как по жилкам и венам свободно потекла кровь.
Пошевелив пальцами ног, уже веселее зашагала по длинному коридору. Мне оставалось только зайти за угол, пересечь небольшую застекленную секцию с акварелями и выйти к входу на выставку, как я услышала приглушенные голоса.
– Прекрати! – шипела женщина. – Что ты делаешь?!
Послышался явный шум борьбы.
– Что я делаю?! Что ты делаешь, Настя?
По коже пробежал озноб. Голос Олега звенел в воздухе, как струна. Я тихо отступила, стараясь остаться незамеченной. Хорошо, что додумалась снять туфли. Не хватало еще стать свидетельницей разборок бывшего мужа с его пассией.
– Я просто общаюсь с людьми! – взвизгнула Настя.
Раздался глухой стук, тонкая перегородка задрожала. Он что там ее избивает?! Я задержала дыхание. Неужели Олег сегодня решил сорвать зло на всех своих женщин – на прошлой и на нынешней.
Словно в подтверждение своих слов, я услышала звонкий звук пощечины. Вот так Настюша! Колотит Олежека, как грушу! В душе шевельнулось злорадство. Весело живет
