при штурме), и вместе подумать, как будем прорываться через перевал. Крепость в любом случае следовало взять, иначе дальше не пройти, но как это сделать? Японцы готовились к обороне долго и очень тщательно, всё хорошо продумали и просчитали, предусмотрели все возможные варианты штурма. И наверняка намереваются сидеть долго, сражаться упорно, вплоть до последнего солдата.
Но у нас на длительную, методичную осаду нет времени — нужно скорее идти дальше, к Синьцзину. Значит, этот вариант полностью отпадает, следует искать какой-то другой способ. Но что можно придумать? Какие у нас еще есть возможности? Об этом Романов и хотел поговорить со своими боевыми товарищами. Одна голова, как говорится, хорошо, но две (а тем более — пять) лучше…
Разведчики-пластуны, подобравшиеся на рассвете к японскому укреплению (чудо, что их не заметили и положили всех из пулеметов) составили примерный план подходов, и Дима его внимательно изучал. Как ни крути, но выходило, что у него есть только один вариант — наступать прямо по тракту, в лоб проклятой крепости. Сначала примерно три километра по плоскому, открытому пространству (идеальные условия для стрельбы!), потом начнется резкий подъем в гору, дорога станет узкой, двигаться придется строго по одному, длинной вереницей. А за каждым выступом и в каждой расщелине — огневая точка противника, пулеметы или артиллерия. И самураи получат возможность прицельно, методично, не торопясь, выбивать наши машины…
Сколько людей придется положить и сколько бронетехники потерять, пока удастся прорваться наверх? И еще вопрос — удастся ли? Снарядов и патронов у сынов Ямато, судя по всему, запасено предостаточно, людей тоже много, значит, каждый вершок этой чужой, каменистой маньчжурской земли будет щедро полит нашей, российской кровью. Нет, это точно не самый лучший план действий! Нужен какой-то другой…
Открыть огонь из орудий, подавить огневые точки противника, заставить японских солдат спрятаться в глубине укрепления? Хороший план, но, во-первых, у нас мало трехдюймовых снарядов (не предполагали, что придется долго долбить бетон), а во-вторых, это займет время. Которого у нас и так уже в обрез…
В это время в штабную палатку Романова вошел часовой и доложил, что его хочет видеть кто-то из местных селян. Дима кивнул: давай его! И переводчика сразу же позови… Вошел низкорослый, худощавый человечек с темным, неподвижным, словно вырезанным их закопченного дерева, лицом. Никаких эмоций, только черные глаза, маленькие, быстрые, живые, жадные, оценивающе оглядывают все вокруг. Одет он был в очень старый, сильно поношенный, местами уже рваный ватный халат, на голове — тоже старая, линялая, изрядно облезлая лисья шапка, малахай. Ясно, что посетитель — из самых бедных пастухов… Сколько ему лет — совершенно непонятно, может быть и тридцать, а может — и все шестьдесят.
Глава 20
Глава двадцатая
Дима решил: если будет просить о помощи (денег, лошадь, верблюда), не дам — он сюда пришел не за тем, чтобы благотворительностью заниматься. У него сейчас одна задача, главная — разбить японцев, а всё прочее — потом. Но пастух его удивил: низко поклонился и спросил (через переводчика), не собираются ли храбрые русские воины брать перевал? Если это не военный секрет, конечно…
Дима хмыкнул — ну да, тоже мне секрет! А зачем, спрашивается, мы сюда пришли? Чтобы вашу пыль глотать да в песке вязнуть? Или на вершины Хингана любоваться? Так этого добра и у нас самих хватает — целый Кавказ имеется, где красоты ничуть не меньше! Да еще Урал с Алтаем в придачу, там тоже замечательные горы…
Однако благосклонно кивнул: продолжай. Пастух опять низко, очень уважительно поклонился и начал говорить. Выяснилось, что он вырос в этих местах и прекрасно знает все здешние дорожки и тропинки. И может (за некое вознаграждение, конечно) провести «оросын дайчин» мимо японской крепости — так, что они окажутся уже над ней, на самом перевале. Дима кивнул: хороший проводник нам всегда пригодится, но твое предложение еще надо как следует обдумать. И ответил: пока жди здесь, рядом с палаткой, мы тебя скоро позовем. Пастух в очередной раз низко поклонился, и, пятясь, вышел наружу.
Некая идея забрезжила в мозгу Романова, но надо было еще поговорить с другими командирами, посоветоваться с ними. Может, они что-то свое предложат или дополнят… Однако план в общих чертах уже начал вырисовываться: атаковать японцев сверху, откуда они нас не ждут, сесть им на головы. Да, лошади по этой тропинке, скорее всего, не пройдут, но пешие казаки и разведчики — легко. Они у нас люди сильные, смелые, выносливые, готовые к любым трудностям, и если их провести на перевал, а потом они оттуда внезапно ударят… Черт, вполне может получиться!
Как верно заметил македонский царь Филипп Второй, «нет такой неприступной крепости, которую не взял бы осел, груженый золотом». Эту мудрую мысль Дима помнил еще со школьных уроков истории — их учитель всегда ярко и образно рассказывал о древних греках, македонянах и персах. И вообще — обо всех античных сражениях, походах царя Дария и завоеваниях Александра Македонского. Видно было, что человек не только хорошо знает свой предмет, но и искренне любит его. На этих уроках Дима сидел, не шелохнувшись, не ленился, не баловался, а слушал очень внимательно — военная тема его всегда интересовала. И теперь мудрость древнего полководца могла ему пригодиться.
Не зря же говорят: вовремя предать — это предвидеть. А пастух, если разобраться, даже никого не предавал — просто оказывал услугу за деньги. К тому же ему (как и всем местным жителям) не за что было любить японцев — они являлись для них чужаками, завоевателями. Да, они покорно служили подданным микадо, поставляли в крепость (за деньги, само собой) свежее мясо, верблюжье и козье молоко, кумыс и пр., но всегда рассматривали это только как возможность немного заработать, не более того. А теперь пришли новые и более сильные завоеватели, русские, и стало выгоднее служить им — они гораздо щедрее за всё платили. И практически никогда не торговались, в отличие от прежних хозяев. Японцы отличались некой прижимистостью и с деньгами (даже с маньчжурскими юанями) расставались крайне неохотно, старались получить всё, что нужно, чуть не задаром.
А Романов буквально сорил деньгами, платил за всё без спора. Это был тонкий и верный расчет: пусть местные увидят, что русские очень богаты. Для маньчжурцев это будет очень важным и значимым показателем — раз у них есть деньги, то они сильнее японцев, и служить им намного выгоднее. Дима же местных
