день начался с новой дозы эликсиров.
Я снова лично проследил за приёмом «Бойца». Солдаты выпили его спокойно, без вопросов. Они доверяли мне — или, по крайней мере, доверяли своему командованию.
Группа «Авангарда» принимала эликсир Маслова. Я заметил, что несколько человек морщились — видимо, вкус был неприятным. Или организм уже начинал сопротивляться.
Первое упражнение — марш-бросок на десять километров с полной выкладкой. У каждого бойца — автомат, рюкзак, боезапас. У нескольких ещё взрывчатка и гранатомёты. Серьёзная нагрузка даже для элитных бойцов.
Обе группы стартовали одновременно.
В первые полчаса казалось, что вчерашняя картина повторится. «Авангард» вырвался вперёд, мои солдаты держали ровный темп. Разрыв увеличивался.
Но потом что-то изменилось.
К середине дистанции группа «Авангарда» начала сбавлять. Постепенно, но заметно. Солдаты тяжелее дышали, движения стали менее координированными. Один споткнулся на ровном месте и едва не упал.
Мои бойцы продолжали в том же темпе. Ровно, стабильно, без рывков.
К финишу группы пришли почти одновременно. Разница — меньше минуты. Отряд «Бойца» оказался чуть быстрее.
Маслов нахмурился, но промолчал.
Второе упражнение — стрельба. Здесь результаты тоже выровнялись. «Авангард» стрелял точнее в первых сериях, но к концу упражнения их показатели упали. Усталость накапливалась быстрее.
— Им нужно больше времени на восстановление. Эликсир даёт резкий всплеск, но потом идёт откат, — заметил один из полковников комиссии.
— Это можно скорректировать дозировкой, — возразил Маслов.
— Но если её уменьшить, показатели также упадут, разве нет? И какой в этом смысл? Тогда уж лучше использовать эликсир графа, в отсутствии побочных эффектов которого мы уверены, — произнёс генерал Савельев.
— Не будем торопиться с выводами. У нас впереди ещё полтора дня, — Усов глянул на часы.
Я мысленно усмехнулся. Что, теперь Константин Егорович не против, чтобы испытания шли все положенные три дня?
После обеда солдаты немного отдохнули и перешли к рукопашному бою.
Солдаты под «Авангардом», как и вчера, дрались слишком жёстко. Слишком зло. Спарринг — это учебный бой, там есть правила. Но они били так, будто перед ними враги.
Один солдат сцепился с противником из группы «Бойца». Обмен ударами, захват, бросок. Нормальный спарринг.
А потом он оказался сверху и продолжил бить. Уже лежачего. Уже поднявшего руки в знак сдачи.
— Стоп! Стоп, твою мать! — закричал инструктор.
Двое офицеров оттащили солдата. Он вырывался, бешено вращая глазами, и орал что-то нечленораздельное.
Его скрутили и увели. Пострадавшего отнесли в медпункт — он получил тяжёлый нокаут, а кровь из рассечённой брови лилась ручьём.
Вся комиссия, не сговариваясь, посмотрела на барона Маслова. Тот поправил свой васильковый галстук и выдавил улыбку.
— Это… это единичный случай. Боец оказался психически нестабильным, вот и всё.
— Этот боец прошёл все проверки перед испытаниями. Он служит в Преображенском полку три года. Никаких нареканий, — холодно заметил Савельев.
— Значит, стресс от испытаний… — пролепетал Антон Владимирович.
Я шагнул к нему:
— Стресс? Барон, ваш эликсир вызывает немотивированную агрессию. Это было заметно ещё вчера. Сегодня — стало очевидным.
— Вы преувеличиваете!
— Один солдат только что едва не убил другого. Это преувеличение? — я указал рукой на площадку, где инструкторы засыпали песком лужу крови.
Маслов открыл рот, чтобы возразить, но Усов положил ему руку на плечо.
— Достаточно, барон. Инцидент зафиксирован, разберёмся.
— Господа, предлагаю прервать испытания и обсудить ситуацию, — Савельев поднял руку.
— Хорошо, идёмте, — пробурчал Константин Егорович и первым направился в командный пункт.
Совещание комиссии затянулось на два часа.
Мнения разделились. Часть офицеров, включая Савельева, выступали за «Бойца». Стабильнее, безопаснее, предсказуемее. Побочные эффекты минимальны.
Другая часть, во главе с Усовым, настаивала на «Авангарде». Да, есть проблемы, но результаты в моменте выше.
— Инцидент на спарринге — единичный случай. Нельзя по одному бойцу судить обо всём эликсире, — упорствовал Усов.
— Это не единичный случай. Вчера трое получили замечания на спарринге за чрезмерную жестокость. Сегодня — едва не случилось убийство. Это уже тенденция, — возразил я.
— Тенденция? Два дня испытаний — и вы говорите о тенденции? — фыркнул Константин Егорович.
— Именно поэтому я настаивал на полном цикле. Три дня — минимум для выявления побочных эффектов, — спокойно ответил я.
Советник Глебов, который до этого молчал, поднял руку. И все опять сразу же замолчали.
Но теперь я уже знал, в чём дело. Навёл вчерашним вечером справки. Оказывается, Анатолий Петрович был женат на племяннице самого министра обороны, и поэтому обладал немалым влиянием на последнего.
Не только потому, что сумел охмурить его родственницу. Глебов, несмотря на скромную внешность, обладал пробивным характером и сначала получил должность в министерстве, а уже затем — племянницу министра в жёны.
— Господа, предлагаю компромисс. Мы берём паузу. Обе группы солдат проходят полное медицинское обследование. Образцы обоих эликсиров отправляем в лабораторию Министерства для детального анализа. И через две недели проведём заключительные испытания, — предложил советник.
Генерал Савельев кивнул.
— Разумно. Что скажете, господа?
Большинство поддержало предложение. Усов явно остался недоволен, но возражать не стал — понимал, что останется в меньшинстве.
Анатолий Петрович хлопнул ладонью по столу и объявил:
— Решено! Испытания приостановлены. Заключительный этап — через две недели. Господа разработчики, вам сообщат о дате и времени, — советник первым поднялся из-за стола.
Маслов скорчил недовольную рожу и вышел из зала, не глядя на меня. Константин Егорович задержался, бросил в мою сторону взгляд, полный неприязни, и тоже ушёл.
Я вздохнул, попрощался со всеми и тоже направился к выходу.
Да, пожалуй, я остался недоволен. Хотелось довести дело до конца и окончательно убедить комиссию в преимуществе «Бойца». Две недели — это время, за которое Маслов и его покровители могут что-то придумать.
Но спорить не с чем. Комиссия приняла решение. Оставалось ждать.
Российская империя, окраина Санкт-Петербурга
Маслов ненавидел эти встречи.
Заброшенная больница в бедном районе. Тусклый моргающий свет единственной лампочки, как в фильме ужасов. Запах крысиного помёта.
Место, где порядочному человеку не следует появляться. Место, которое как нельзя лучше подходило для разговоров с такими людьми, как Сорокин.
Барон приехал один — так было условлено. Оставил машину в двух кварталах, прошёл пешком, озираясь на каждом шагу. Если кто-то увидит его здесь… Нет, лучше не думать об этом.
Игнатий Сорокин уже ждал.
Высокий, с худым лицом и глазами, в которых не было ничего человеческого. Бывший магистр Гильдии целителей, изгнанник. Теперь — один из членов Чёрной касты.
— Опаздываешь, — почти
