На чужой земле - Максим Шторм

есть достаточно много для такого узилища. Грязные, голые, покрытые коростой и язвами, измождённые, похожие на никак не желающие умирать трупы, пролежавшие в мертвецкой ни один день. Спутанные колтуны волос, заканчивающиеся изогнутыми крючьями ни разу не стриженных ногтей пальцы, искажённые в гримасах лица, полные зверинного ужаса пустые глаза бессловесных тварей… Мужчины, женщины и даже дети. Лишенные всего человеческого, отупевшие до состояния скотины существа.

И вместе с тем это были люди.

Люди, в которых не было ничего человеческого. Не знаю, видели ли они меня. Возможно, за года, проведённые в кромешной тьме, их зрение приспособилось к ночи. Возможно, они уже рождались такими… Но чуяли меня и слышали отменно.

И они боялись. Ужас исказил их грязные, изъязвленные, заросшие лица. Невнятно бормоча, узники в панике сбились в плотную кучу, в беспомощных жестах поднимая слабые истощенные руки.

Они издавали звуки не умеющих разговаривать животных. Забитых и запуганных. Их держали на развод, как корм. И, судя по всему, эти несчастные понимали, что рано или поздно участь быть пожранным настигнет каждого из них. Их реакция говорила сама за себя.

Вне себя от гнева я отпрянул от решётки. Я увидел то, о чем и думать не хотел, но чего подспудно ожидал. Моим глазам открылась воистину страшная картина. Интересно, известно ли вообще кому-то в Империи, что на захваченных ведьмами землях еще живут люди? Что чудовища держат их в клетках и разводят как свиней на убой?

Я посмотрел вдоль коридора. Если предположить, что за каждой из решётчатых дверей находятся такие же камеры, почти до отказа набитые превращеными в ходячие трупы людьми, то становилось не по себе.

Да в одной только этой части катакомб можно легко упрятать человек пятьсот! А сколько их еще таких же ведут жуткое существование предназначенного для пропитания тварей скота⁈.

Во мне загорелась неконтролируемая ненависть. Грифон успокаивающе приобнял меня крыльями. Я постарался взять себя в руки. К дьяволу. Я ничем не могу помочь всем этим несчастным. Никто в мире им не может помочь обрести истинный человеческий облик. Нужно идти дальше. И забрав демоническую машину, как можно скорее возвращаться к тайному ходу.

Я двинулся обратно по коридору, когда мое внимание привлекло рычание по другую сторону коридора. Остановившись, я повернул голову. Вставленные в каменную кладку кованные решетчатые двери, как и камеры узников, запирались на простые, примитивные засовы. Способные удержать тольно животных или напрочь лишённых разума существ.

К толстым прутьям крайней двери подошло нечто огромное, замерло и, громко сопя, начало возбуждённо нюхать душный, смрадный воздух подземелья. Кошка, громадная, черная, растворяющаяся во мраке кошка с ярко засветившимися в темноте жёлтыми огнями глазищами. Личный скакун Ухоры.

Я повел головой вдоль всей левой стены. В соседних камерах так же началось шевеление и раздались невнятные горловые звуки. Будто в них просыпались такие же огромные твари. Я замер. Не думаю, что они меня учуяли, но повышенное волнение напуганных мною узников явно привлекло внимание монстров. И теперь чудовищные звери пытались понять, что происходит.

Я медленно двинулся дальше. Огромные, стоящие торчком уши гигантской кошки даже не дрогнули. Она, тяжело дыша, вывалила из клыкастой пасти длинный язык и гортанно мяукнула. Из набитых людьми камер донеслись нечленораздельные, мычащие, панические голоса. Значит, эти бедняги определённо знакомы со своими соседями…

Интересно, в остальных камерах тоже кошки или какие иные ручные ведьмины тварюшки? Но у меня не было ни времени, ни желания это проверять. Однако, не успел я сделать и шага, как Грифон, резко подобравшись, вонзил мне в спину коготки, а в дальнем конце коридора, от которого я отвернулся, громко лязгнула с противным ржавым скрежетом еще одна дверь и огромный коридор наполнился новыми звуками. Твою мать! Кого там еще черти принесли?

Грифон тут же затаился. Затих и я. Надеюсь, что амулет продолжает исправно функционировать и укроет меня от глаз нежданных посетителей подземелья. Ведь даже такие чуткие твари, как демоническая кошка и ей подобные, не смогли меня увидеть. А мощные телепаты навроде убитого мною в шахте монстра даже среди огромного сонма нечисти встречаются нечасто.

Я медленно повернул голову. Коридор наполнился дребезжащими, противно царапающими слух звуками. Я, стараясь не дышать, застыл чуть ли не посредине каменной подземной кишки, благо что хоть на самом выходе в центральный коридор. И в принципе, мог, двигаясь тихо и молча, спокойно и беспрепятственно топать дальше. Но меня опять что-то задержало. Желание увидеть что-то еще интересное из жизни чудовищ в захваченном сто лет назад городе? Когда еще предоставится такая уникальная возможность! Я зло стиснул зубы. От увиденного хотелось кричать во все горло и, выхватив меч, крушить в этом адском местечке всех и всё подряд.

Звуки приближались. Всмотревшись в темноту, я непроизвольно вскинул брови. Однако. Фантасмагорические видения в этом царстве кошмаров продолжались. Отчаянные дребезжащие скрипы издавала огромная раздолбанная тележка на четырёх кособоких железных колёсиках, скребущих по каменному полу так, что резало уши. Тележка была занята огромных размеров открытым чаном, сбоку, на крючке, болталось грязное помятое ведро, в которое было стыдно наливать помои. Железный чан источал такое гнусное тошнотворное зловоние, что хоть святых выноси. Этот аромат даже умудрился потеснить въевшиеся в каменные стены катакомб убийственные запахи.

Еда, понял я. В тачке везли еду для узников. Прильнувшие к решёткам огромные звери на появление тележки никак не отреагировали. Глухо ворча, они скрылись в глубинах своих каменных клеток. Наверняка они привыкли питаться совсем иначе. А это отвратное варево предназначалось для человеческого скота.

Тележку толкало на редкость уродливое создание. Впрочем, иных среди чужемирных тварей я пока и не встречал. Каждый новый монстр был краше предыдущего. Этот же, неторопливо толкая тележку, ещё и что-то негромко бурчал под нос, расслаблено посматривая по сторонам. И, готов поклясться, в его бормотании явно прослеживался какой-то мотивчик.

— Жрачка подана, жалкие ублюдки! — неожиданно высоким и полным издёвки визгливым голоском прокричал этот урод и заколотил по висящему сбоку тачки ведру железным, похожим на дубинку, прутом. — Слышите, твари? Добрый старина Гух привёз вам свеженькой похлёбки!

Я так и обомлел. Это существо вполне неплохо изъяснялось на имперском языке. Очень интересно. И неожиданно. Искоса, не рискуя шевелиться, я во все глаза, через смотровую щель шлема рассматривал этого доброхота.

Одетый всего лишь в некое подобие набедреной повязки из куска заскорузлой ткани, неприлично жирный, с нависающим над вышеупомянутой повязкой брюхом, более всего этот говорливый урод напоминал крупного тролля. Косолапый, с длинными толстыми ручищами и вырастающей прямо из покатых обвисших плеч лысой