в силах сдержать накопившуюся злость — горькие слова рвались из горла помимо моей.
— Уж лучше просто головы рубить — сначала Тварям, потом самым слабым ариям, а затем — по жребию! По крайней мере, это было бы честно! Без показухи с планами, тактикой и стратегией!
Гдовский медленно повернулся. Его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Или это лишь показалось мне в тусклом свете умирающего дня?
— Твари превратят таких мамкиных воинов в гуляш при первом же Прорыве, — спокойно возразил он.
Его голос звучал устало, словно он повторял эти слова сотни раз разным поколениям кадетов. Наставник отвел взгляд от моего лица и посмотрел на заходящее за тучи солнце. Багровый диск едва пробивался сквозь пелену рваных серых туч, окрашивая капли на его лице в цвет крови.
— Чтобы получить правильный ответ, нужно задать правильный вопрос, — Гдовский криво улыбнулся. — А чтобы задать правильный вопрос, нужно знать ответ. Парадокс, не правда ли? Так ответь на свой вопрос самостоятельно!
— Преодоление страха? — выкрикнул я, и мой голос сорвался на крик. — В этом смысл помимо набора рун?
— Именно так! — Гдовский кивнул.
— Что толку, если Тварь сильнее меня в три раза?
— Но ты же преодолел страх и убил ее⁈ Вопреки всей логике, вопреки расчетам! Четырехрунник против Твари восьмого ранга — на бумаге у тебя не было шансов!
— Это случайность! Везение! В следующий раз…
— В следующий раз ты будешь опытнее, — перебил Гдовский. — Олег, когда откроется Прорыв, никто не будет подбирать тебе соперников по рангу и количеству. Там будет настоящий хаос — Твари всех уровней, паника, безруни, мечущиеся в ужасе. И выживут только те арии, которые научились контролировать страх. Кто сможет смотреть смерти в лицо и не обоссаться от ужаса.
— Значит, будут еще сражения с Тварями?
— Конечно, — Гдовский пожал плечами. — Это неотъемлемая часть подготовки. Лучше потерять девять из десяти здесь, на Полигоне, чем всех — в Прорывах.
Я стиснул кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. По коже потекла горячая кровь, смешиваясь с дождевой водой.
— Расслабься, Олег, — неожиданно мягко сказал наставник и положил тяжелую руку мне на плечо. — Вы получаете здесь бесценный опыт. Сражений, построения отношений, создания и разрушения союзов — занимаетесь всем тем, что будете делать в белокаменных палатах, на дуэльных аренах и в Прорывах. То, что в обычной жизни растягивается на годы, здесь происходит за месяц. Концентрат жизни. Квинтэссенция опыта. Да, горькая, да, с привкусом крови — но бесценная.
Он крепко сжал мое плечо, притянул к себе и слегка приобнял.
— Возьми себя в руки, кадет, — тихо произнес наставник. — Поверь мне, все через это проходили. Не ты первый, не ты последний. Не сомневаются только маньяки и психопаты!
Гдовский похлопал меня по спине, отстранился и, посмотрев на прощанье в глаза, ушел в Крепость.
Следующий час я просидел на деревянной ограде, глядя на лес. Дождь постепенно стихал, превращаясь в мелкую морось. С листьев срывались тяжелые капли, падая на землю с глухим стуком, и отсчитывали последние минуты перед очередным актом кровавой пьесы. Закатное солнце все же пробилось сквозь тучи, заливая деревья кроваво-красным светом. Стволы сосен казались обагренными кровью, а тени между ними — бездонными провалами в преисподнюю.
Желание сбежать с этих проклятых Игр было почти физическим. Оно скручивало внутренности, заставляло сердце биться чаще. Я представлял, как встаю и иду в лес. Шаг за шагом удаляюсь от лагеря, от Крепости, от всего этого безумия.
Где-то там, за деревьями, есть нормальный мир. Мир, где восемнадцатилетние безруни учатся в университетах, занимаются спортом, ходят в кино, влюбляются и строят планы на будущее. В их жизни нет арен и ежедневных погребальных костров.
Просто встать и уйти в лес. Исчезнуть, раствориться, забыть обо всем этом кошмаре. Но я знал — за дезертирство полагается смерть. Медленная и мучительная, на глазах у всех кадетов.
Протрубил сигнальный горн. Низкий, вибрирующий звук прокатился по лагерю, заставляя сердце сжаться. Зов смерти. Приглашение на очередную бойню. Крепость ждала нас, словно ненасытная утроба огромной Твари.
Общий зал гудел как растревоженный улей. Сотни кадетов заполняли пространство между древними колоннами, создавая непрерывный поток шума. Голоса сливались в неразборчивый гул, в котором тонули отдельные слова и фразы. Факелы на стенах чадили из-за мороси и света почти не давали. Пахло потом, страхом, влажной одеждой и обреченностью.
Я пробирался сквозь толпу, высматривая знакомые лица. Команды как обычно держались обособленными группами, словно стаи волков, готовые в любой момент броситься друг на друга. В воздухе висело напряжение, почти осязаемое.
Высокие дубовые двери распахнулись, и в зал вошел воевода Ладожский в сопровождении всех двенадцати наставников. Они выстроились на возвышении, и я ощутил давление аур высших рунников. На их запястьях мерцало более сотни рун — сила, способная сровнять с землей небольшой город.
— Кадеты Российской Империи! — голос воеводы, усиленный рунной магией, прокатился над залом. — Очередная неделя Игр подошла к концу. Настало время подвести очередные итоги!
Он сделал театральную паузу, обводя нас тяжелым взглядом.
— Результаты неутешительные. Из двенадцати высокоранговых Тварей убито лишь шесть. Общие потери команд составили сорок девять человек. Сорок девять молодых жизней за шесть трофеев! При таком раскладе к концу Игр в живых не останется никого!
По залу прокатился ропот. Цифры действительно были катастрофическими. Почти десять процентов от общего числа кадетов погибли за одну неделю. И это не считая предстоящих еженедельных поединков на аренах.
— Вы показали полную тактическую несостоятельность, неспособность работать в команде, паническую боязнь сильных противников! — продолжил Ладожский, и его голос стал жестче. — Толпа безруней справилась бы лучше!
Воевода махнул рукой, и за его спиной вспыхнули огромные экраны.
— Уже скоро перед вами встанут еще более сложные и опасные задачи, но сначала нужно добить оставшихся Тварей! Добить, пока они не явились сюда сами!
Экраны ожили, демонстрируя обновленный рейтинг. Наша седьмая команда поднялась на четвертое место — сказалось убийство высокоранговой Твари, пусть и не в соответствии с тактическим планом. Следом шли имена участников сегодняшних поединков.
Мое сердце ухнуло вниз. Кровь отлила от лица так резко, что на мгновение потемнело в глазах.
Нет. Только не это.
После убийства Твари Гдовский определил меня лучшим бойцом недели. Но в соперницы мне досталась девушка из девятой команды, занявшая последнее место по очкам.
