мира грез. Я упал на пол, одновременно переворачивая вместе с собой кровать и хватаясь за пистолет, обычно лежавшей у меня под подушкой.
И тут же еще два выстрела пришлись в стену — ровно напротив того места, где только находилось мое тело.
Стрелок судя по всему был один, но действовал быстро, решительно и умело.
Еще два выстрела — один из которых пробил деревянный каркас кровати, а второй оцарапал мне плечо. Я лишь поморщился и тут же открыл ответный огонь. Штайр крепко лежал в моей ладони, но из-за перевернутой кровати я не видел нападавшего, мог ориентироваться лишь на звук.
Я выстрелил три раза веером, надеясь зацепить убийцу, но звука падения тела или хотя бы крика боли не услышал — значит, промазал.
Зато тут же прогремели еще два выстрела, и если бы я за мгновение до этого не сгруппировался, то был бы мертв — ночной гость стрелял точно мне в голову, несмотря на окружающую тьму.
И тут же я услышал металлический лязг, с которым магазин выходит из рукояти пистолета
Ага, гад, отстрелялся и перезаряжает оружие!
Такого случая упускать было нельзя. У меня была лишь одна обойма и самое невыгодное положение, а у врага сейчас явное преимущество.
Поэтому, не размышляя, я рывком вскочил на ноги и прыгнул вперед, держа штайр перед собой и пытаясь увидеть фигуру убийцы во тьме. Он не стоял напротив двери, поэтому свет луны не выдал его, но я почуял запах дорого парфюма и крепкого табака и определил местонахождение врага.
Он стоял у стены в самой темной части комнаты. Сколько у меня было времени? Пара секунд? Успею?
Я успел.
Весом всего тела я впечатал его в стену, умудрившись еще и заехать пистолетом по лицу. Почему не выстрелил? Еще вчера стрелял бы без раздумий, но после разговора с Маршаном у меня появилась надежда на честный суд и я решил взять гада живым. Если, конечно, это тот, о ком я думал…
Казалось, весь дом сотрясся от мощного удара. Нападавшему пришлось хуже, чем мне, его пистолет отлетел в сторону, но и я по ощущениям словно на огромной скорости влетел в бетонную стену.
Я ударил еще раз и еще, пытаясь выбить из него дух. Убийца упал на колени и поднял левую руку вверх, стараясь защититься. Я бил снова и снова, но никак не мог его вырубить.
Его лицо было рассечено уже в трех местах, и кровь заливала доски пола, но нападавший все еще держался. Более того, он начал приходить в себя после таких ударов, от которых другие неделями валялись в больнице.
Да что же делать, черт подери!
— Везучий ты, князь! — его голос я узнал, и хотя лицо все еще скрывала темнота, теперь сомнений не осталось.
Казак начал подниматься с колен и внезапно перехватил мою руку с зажатым в ладони штайром, которым я вновь попытался ударить его — на этот раз в висок.
Ощущение — словно стальные тиски сжали запястье. Пальцы невольно разжались, и оружие вывалилось из ладони.
Убийца уже стоял на ногах — неумолимый и беспощадный.
Эх, надо было сразу стрелять, пока имелась такая возможность! Захотел взять его живым и выбить показания, а теперь этот гигант просто свернет мне шею, и сказке конец.
Я резко ударил его левой снизу вверх под правое нижнее ребро, точнехонько по печени. Подобный апперкот обычно заставлял любого, даже самого крепкого человека согнуться от боли и потерять на время всяческую способность дышать, а потом долго выблевывать содержимое желудка.
Но Казак лишь слегка поморщился, словно комар укусил, и тут же мастерски провел классический борцовский бросок через бедро, а потом навалился всей тушей сверху и начал душить.
Да он из железа что ли?
Мысли стали путаться, сознание затуманилось. Я совершенно ничего не мог противопоставить этой всесокрушающей силе и природной моще.
Из последних сил я схватил его за запястья, пытаясь оторвать их от моей шеи, но это было настолько же бесполезно, как пытаться сдвинуть гору плечом.
Сейчас либо задушит, либо шею сломает! Долго я не протяну…
— Командир, что за шум? — услышал я краем угасающего сознания.
Потом раздался глухой звук удара, еще один и еще, и, наконец, хватка на моей шее слегка ослабла, а я сумел втянуть в легкие каплю воздуха.
Казак отвалился в сторону — Боже, какое облегчение! Он весил кило сто пятьдесят, не меньше, и чуть было попросту не раздавил меня своим весом.
Этот человек, пожелай он профессионально драться на ринге, стал бы чемпионом мира. Вряд ли даже кто-то из великих смог бы с ним совладать.
Все эти несущественные мысли неслись в голове где-то вторым планом, пока я поднимался на ноги. Между тем, драка в комнате продолжалась.
Я увидел два разнесенных на щепки стула — ими Зуевы пытались сбить Казака с моей спины, и это им в итоге удалось.
Теперь же Петр висел сзади на убийце, сцепив руки в захвате на его шее, а Федор отломанной ножкой стула бил Казака по корпусу и голове. Оба односельчанина были одеты лишь в нательное белье — видно, шум разбудил их, и они примчались на помощь в чем были. К сожалению, без огнестрельного оружия.
Сейчас я готов был без малейших сомнений застрелить Казака, потому как чувствовал, что иначе его попросту не остановить. Это настоящая машина убийства, казалось, не имеющая слабых сторон.
В следующее мгновение Казак пнул Федора ногой прямо в грудину, отчего тот буквально отлетел на пару шагов назад, а Петра попросту перекинул через голову, и тот упал на спину прямо перед ним, в немом изумлении снизу вверх уставившись на бородача.
Казак поднял ногу в тяжелом сапоге, вознамерившись раздавить Петру череп. И у него бы это получилось, но тут я, уже слегка пришедший в себя, повторил первоначальный трюк — коротко разбежавшись и прижав подбородок к груди, всей своей массой тела, словно тараном, я налетел на Казака, не дав ему прикончить Зуева.
Боль была адская. Все мое тело казалось сплошным синяком, мы вновь упали, но на этот раз я был сверху, и тут же принялся молотить кулаками по его лицу.
Страшные удары, безо всякой жалости, каждым из которых можно было отправить человека в нокаут, либо на тот свет. Но Казак все еще был в сознании. И даже начал шевелиться, пытаясь скинуть меня с себя.
К счастью, тут подоспели на помощь Зуевы, вновь подхватившие с
