был мутный, тяжелый.
— Поговорим? — миролюбивым тоном предложил я.
Казак облизал разбитые в кровь губы.
— Извини, воды предложить не могу, — развел я руками.
Лампу я подвесил за один из крюков, и теперь она слегка болталась, еще не обретя равновесия, и причудливо играла тенями.
— Собственно, мне от тебя ничего не нужно, — сделал я вторую попытку начать диалог, — я и так все знаю. Просто хочу проверить сведения из второго источника, это сделает их для меня более достоверными. Начнем, Казак?
Он внезапно напряг могучие мышцы, стараясь разорвать веревки. Я навел на него пистолет и предупредил:
— Не нужно этого делать. Пристрелю как собаку!
Убийца чуть расслабился. Хорошо. Значит умирать он все же не хотел. Уже плюсик к пониманию того, как развязать его язык. А захочет ли он стать калекой? Сейчас и проверим.
Я взял штайр в левую руку, а правой поднял садовые ножницы. Потом приблизился к Казаку и негромко начал:
— Давай договоримся сразу. Я не хочу тебя убивать или калечить, но мне придется это сделать, если я не получу ответы на все свои вопросы. Для начала я отрежу тебе оба уха — это будет больно, но еще терпимо. Потом отстригу вот этими ножницами нос и губы. Ты это переживешь, но вот только навсегда станешь уродом. Ни одна женщина более не посмотрит в твою сторону!
Казак молчал, лишь чуть дернул щекой. Нервный тик? Вряд ли он боялся боли, но что-то его задело в моих словах. Неужели, обещание обезобразить лицо? Почему? Он мужчина, и подобное не должно его напугать. Разве только… он боится, что кто-то более не посмотрит в его сторону, приведи я свои угрозы в действие. Какая-то женщина? Но я знал лишь одну даму, связанную с Казаком. Мадам Делакруа. Значит ли это, что Казака связывает с ней нечто большее, чем отношения заказчика и исполнителя? Или интерес имеется лишь с его стороны, а Адель и знать не знает о том, что страшный убийца питает к ней… симпатию?..
Любопытно!
Что ж, продолжим разговор!
— Далее я перекушу ножницами сухожилия на твоих руках и ногах, и ты никогда больше не сумеешь пользоваться ими как прежде. Знаешь каково это, когда не можешь подтереть собственный зад? Когда не получается сделать и пары шагов без костылей? Инвалиды никому не нужны, тем более уродливые инвалиды… поверь, я даже отпущу тебя на все четыре стороны… ползи, если сумеешь…
Я говорил спокойным и ровным тоном человека, отвечающего за свои слова. Я даже не грозил — просто информировал. И, пожалуй, как бы это не было мне неприятно, я бы привел свои угрозы в действие.
И Казак это понял.
— Спрашивай, князь, — услышал я его чуть хриплый голос, — я отвечу на твои вопросы.
Глава 13
Но уже по первым вопросам и ответам, я понял, что легко не будет. Казак не увиливал, но и говорил некую полуправду — так мне казалось.
Свое настоящее имя он назвать отказался, мол, это не столь важно.
На вопрос, кто и с какой целью его нанял, ответил, что задание было — убить конкретного человека — офицера Особого Экспедиционного корпуса, имя, фамилия, биографические данные. Работа оплачивалась достойно, и он за нее взялся. А взявшись, был намерен довести до конца любой ценой — худшее, что может случиться кроме смерти — это потеря собственной репутации.
Поэтому вначале он пытался действовать хитростью. Через Гийома Лемара заманил офицера в номер отеля, туда же вызвал жандармерию. И все должно было на этом окончиться: взятый на еще теплом трупе с поличным — попробуй докажи собственную невиновность. Но кое-что пошло не так. Во-первых, Казак не учел, что при Лемаре будет девица Мадлен, отец которой — богатый ювелир, — смог позже обеспечить дочери надежную охрану.
Мадлен написала заявление в полицию, в котором подробно рассказала все обстоятельства гибели ее жениха. Так что все обвинения с меня давно были сняты.
Хорошая новость, этого я не знал.
Потом Казак последовал за мной буквально по пятам, но с небольшим опозданием, поэтому не попал на поезд, угодивший в катастрофу. Зато, дожидаясь на вокзале Монмельяна известий о выживших в крушении, неожиданно увидел меня.
Это была удача!
Что такое жизни четырех агентов, по сравнению с успешно выполненной задачей?
Он даже не размышлял, просто зашел и застрелил всех, кто встал у него на пути. Так же он планировал убить и меня, но не получилось — я сумел улизнуть.
Затем он на некоторое время потерял мой след, но логично предположил, что я двинусь в Марсель, куда и собирался изначально. Поэтому он попросту сел на следующий же поезд и отправился в этот портовый город.
А дальше… дальше он кружил по городу, как ястреб, выискивая добычу, и постепенно сужал зону поисков. Он узнал об офицере, который сжег притон, и понял, что это был тот самый, кого он искал.
Значит, не ошибся, и цель в Марселе.
Как отыскал адрес этого дома? Ответ: поспрашивал, кто из местных брал постояльцев. Указали на мадам Бинош в числе прочих. Скрупулезно проверил все адреса и нашел.
Вот и вся история, а большего он сказать не может, потому как и говорить нечего.
Что он не поделил с корсиканцами? Ничего, те люди неожиданно напали во дворе, пришлось их ликвидировать. А кто такие и почему напали — Бог его знает…
Вроде и говорил со мной Казак, но ничего нового из его слов я не узнал. Он даже имя мадам Делакруа не упомянул в своей истории. Просто абстрактный заказчик — а кто, в чем причина, — этого он якобы и не знал вовсе…
К более жестким методам допроса я пока не прибегал, но постепенно начал понимать, что он водит меня вокруг пальца — пытается манипулировать, сбить со следа.
Нехорошо, Казак! Не хочешь, значит, играть в открытую?
А что если попробовать иначе…
— Давеча любовался я на Адель, — начал я и тут же поправился: — Кхм… на мадам Делакруа… вы ведь знакомы? Я видел, как вы общались в ее машине. Такой яркий «Паккард», если не ошибаюсь?
Отлично, реакция явно пошла. Впервые за время нашего разговора лицо Казака буквально окаменело, хотя он так ничего и не сказал вслух.
— Так вот, эта девушка — очень интересная особа, вы не находите? Любопытно, как она будет смотреться с дыркой
