петли уныло скрипят, но вроде не так громко, чтоб за грохотом передвигаемой мебели в гостиной услышали. А если мебель двигают, значит, что-то ищут? Грабители? «Ну не ОМОН же, тот бы через дверь вошел, да с такими карнавалами, что ты не пропустила бы», – фыркает Лера и, ступая аккуратно, шерстяные носки смягчают шаг, подходит по коридору к распахнутой двери гостиной.
Сердце колошматит о ребра, словно тот молоток, что она держит, крепко вцепившись обеими руками. Еще несколько дней назад она бы, не задумываясь, просто прибила непрошенного гостя к стене парочкой пасов. А сейчас… «Ну да, объясняй потом полиции, что здесь произошло, и какая это была яростная самооборона». Одновременно выдохнув и чертыхнувшись, Лера перебежками вбегает в комнату, стараясь не дышать, чтобы лишним звуком не спугнуть…
– Ба? – и в этом звуке удивление смешивается с радостью, но фейерверка не получается. Скорее, смятение.
Еще с утра она в лежку лежала, жаловалась. Бабушка замирает, будто боится пошевелиться, и медленно-медленно поворачивает сначала голову, потом плечи и всем телом в сторону Леры разворачивается. Смотрит на занесенный над головой молоток с непониманием.
– Лерочка, ты чего? Я тут это…
– Решила, эм, перебрать сервант с посудой? – с сомнением тянет Лера и поскорее убирает молоток, кладет его на диван, чутка от себя отталкивает.
– Скучно стало, вот и решила, ага, – как-то радостно кивает бабушка.
– А. Эм. Нога как?
– Уже так сильно не болит, Лерочка. Тебе, может, приготовить что? Чтоб ты от работы лишний раз не отвлекалась? – Бабушка нет-нет, да шагает к ней навстречу, так, что Лере приходится отступать на шаг, два.
– Может, тебе здесь помочь? Вместе быстрее управимся, – все меньше понимает Лера.
– Нет-нет, ты иди. Я тебя к обеду позову. – В следующую секунду дверь захлопывается перед носом Леры с таким хлопком, будто она обидела бабушку или провинилась в чем-то.
«Кажется, пора присматривать билеты домой», – прикидывает Лера, пока возвращается в кабинет. На ходу из заднего кармана джинсов достает телефон, чтобы написать маме, когда спотыкается о кота.
– Эй! – орет кот, и звук этот очень далек от среднестатистического кошачьего мяу. Пусть и возмущенного. Лера подскакивает на месте и почему-то начинает тыкать в кота смартфоном, будто мечом.
– Ты-ты-ты… ты, блин, говоришь? – орет как не в себя Лера и тут же понимает, что нервы надо лечить. Да, кот смотрит на нее обиженно. Да, кот как будто обнимает хвост, на который Лера, судя по всему, и наступила. Но решить, что он с ней разговаривает? По-человечески?
– Кукушечку надо лечить, – выдыхает Лера.
А в следующую секунду снова дергается от режущего уши дверного звонка.
– Твою ж… – попытки восстановить дыхание ломаются тонким льдом и уносятся подледным течением, как только она видит в глазок Костю и кого-то еще, мелькнувшего на периферии. – Только этого не хватало, – вздыхает Лера и, взъерошив волосы, чтобы казалось, будто они свежее, чем есть на самом деле, щелкает замком и открывает дверь. Та бьется ручкой по стене.
– Ты кота пришел забрать? – с надеждой.
– А сегодня полнолуние? – как-то невпопад спрашивает Костя.
– Я почем знаю? – Лера жмет плечами, присматриваясь к незнакомцу. Тот, как назло, совершенно в ее вкусе.
– Ну ты же ведьма, – фыркает Соболев.
Лера ловит взгляд незнакомца. Искрящийся, льдистый, словно те узоры мороза на окне, поэтому мешкает с ответом:
– И то верно. Так зачем пришел?
– Дело государственной важности, – совершенно серьезно кивает Костя. – Пустишь?
Лера жмет плечами:
– А это кто?
– Артем, он…
– Из Москвы. Я новенький… в отделе, – подхватывает Долгорукий, перебивая.
– Что ж, новенький Артем, на понижение пошел? – задумчиво тянет Лера. – Заходите. Раз все так серьезно.
Лера ставит чайник, не спрашивая. Костя короткими рублеными фразами вводит в курс дела. Он замолкает в тот же момент, что начинает свистеть чайник.
– А электрический не кошерный? – хитро спрашивает московский мальчик. Лера придумывает называть его именно так.
– А с электрическим мы попрощались. Задавал слишком много глупых вопросов, – хмурится Лера, отмечая, что в гостиной бабушка притихла. «Пойти проверить что ли», – мелькает в голове, и Кот, будто прочитав ее мысли, скользит вдоль стенки, обтирая пушистым хвостом потрепанные обои.
В тишине она делает первый глоток травяного чая. Самовнушение или нет, но Лера тут же чувствует, как мышцы по чуть-чуть начинают расслабляться, особенно плечи.
– Так что по вашему экспертному мнению здесь происходит? – Московский мальчик только крутит кружку в руках, не пьет.
– Вы про Литейный или вообще? – Лера демонстративно шумно отпивает, давая понять. Мол, не отравлено, но этот ее жест полностью игнорируется.
– Прямо сейчас про Литейный.
– Я… – Лера вдруг понимает, что толком ничего не может им рассказать. Она растерянно смотрит то на Артема, то на Соболева, который подозрительно ведет себя, скорее, как побитая собака, никак не начальник. – Я не знаю. Это же древнее. Когда Семья сюда пришла, камень сотню лет был затоплен…
– Так. Вот этого я не ожидал, знаешь, – тяжело вздыхает Костя.
– А большуха на наши вопросы не ответит? – Артем косится в сторону гостиной, из которой вдруг доносится песня. Лера пытается вслушаться в слова, но ничего не понимает. Ни слова, ни звука. «Возможно, – думается Лере, – я поторопилась насчет билетов».
– Она сегодня, не в себе, как будто, – задумчиво тянет ведьма и садится за один стол с официалами. – Давайте по порядку, – Лера шумно выдыхает. – Когда-то очень давно, мои предки еще не добрались до этих краев, а это реально очень давно. Так вот, здесь жили племена язычников и был у них жертвенный камень, посвященный древним кровавым богам. И резали на этом камне не кур или овец, а людей. Со временем культ утратил силы, в здешние земли пришло христианство, и камень затопили. По преданиям ровно на том месте, где теперь стоит Литейный мост.
– Пока все точно, как в городской легенде, – кивает Артем.
– Совпадение или нет. Одно время на мосту очень активно пропадали люди, но Семья взяла ситуацию под контроль, и камень заснул. По крайней мере, мы думали так. А сейчас он… судя по всему, проснулся и берет свое. Надо заметить, момент для него самый удачный, мы
